Союз-77. Книга 2. Мы одной крови

— Ну, а, например, Борис Кагарлицкий присутствовал на вечеринке? Гефтер, Левада? Кто вам показался наиболее интересным?

— Я таких имён-то сроду не слышал. Кто это? Диссиденты какие-нибудь?

— А ты подумай. Ведь ответственный человек в первую очередь думает об активной гражданской позиции. И заключается эта позиция в помощи органам государственной безопасности, а не в связях с иностранцами и прочими подозрительными элементами.

— Так я и думаю. Понять только не могу, вы из какого управления? Контрразведка или борьба с идеологическими диверсиями? И к чему вы клоните, товарищ капитан? Я ни на то, ни на другое не подхожу.

Сами же цитировали выдержки из моей биографии.

— Смотрите, какой грамотный! Это ты где такие слова-то нашёл? Иностранец просветил? Или эмигрантскую периодику почитываешь?

— Да какую периодику, — хмыкнул я. — Грабовский Алексей Михайлович мой просветитель. Ваш, кстати сотрудник.

Капитан Курганов нахмурился, завис на пару секунд, а потом покачал головой:

— Циркач, понимаешь… Сразу не мог сказать?

Не хотел, думал сам отстанешь…

— Ну, жди тогда…

Он встал и вышел, а вот я остался.

Лучше бы наоборот, честное слово. Я устроился поудобней, на сколько это было возможно, и снова задремал.

— Подъём, — отчеканил Балагур.

— Привет, Алексей Михалыч, — ответил я, не открывая глаз.

— Засыпался, говорят, на связи с иностранцем? — усмехнулся он.

Я встал, потянулся.

— В туалет надо.

Грабовский был одет в импортный спортивный костюм и короткую спортивную куртку.

— О, привет физкультурникам, — удивился я.

Он открыл дверь и показал, в какую сторону двигать. Я умылся ледяной водой и немного взбодрился. Вернулся и уселся на стул.

— Не садись, поедем прокатимся. Позавтракаем где-нибудь, поговорим о делах наших скорбных.

— Что, прямо скорбных? — хмыкнул я.

— Это я так просто. Дела в порядке.

— А с этим… с капитаном Кургановым что?

— Ничего, — пожал он плечами. — Сказал ему спасибо, что сообщил о задержании. На этом всё. Пойдём-пойдём.

Мы прошли по коридорам, спустились в гараж и сели в чёрную «Волгу».

Грабовский уселся за руль, я рядом. Город просыпался, начинался новый рабочий день, неминуемо приближающий нас всех к торжеству коммунистического труда. Небо было чистым и обещало тёплый солнечный денёк.

— Алексей Михайлович, — начал я но он приложил палец к губам и махнул рукой, в смысле, не стоит в машине о важных вещах говорить и я резко подыграл. — Погода сегодня хорошая будет.

— Да, синоптики обещали плюс шестнадцать, — сообщил он.