Союз-77. Книга 2. Мы одной крови

Вот если бы не было никого, это бы рождало неопределённость, то ли есть, то ли нет, а так всё ясно, контролируют, но как лоха, не как матёрого шпионищу.

— А он матёрый?

— Конечно.

— А Уразов?

— Уразов хитрожопый наймит империалистов. Внедряет в сознание руководства деструктивные идеи конвергенции.

— А ему эти идеи передаёт Хакан?

— Хакан устраивает ему приглашения на различные международные конференции и симпозиумы. Он британский разведчик, проживающий в Турции. Сеет «разумное доброе вечное» через Уразова, даёт инструкции.

А на конференциях другие люди вдувают Уразову в уши нарративы про свободу и несвободу, про демократию, без которой невозможно развитие, движение в будущее и прогресс. Что такое, по-твоему, демократия в начале следующего тысячелетия?

— Франшиза, — пожал я плечами.

— В каком смысле? — удивился Грабовский.

— Вот допустим, Алексей Михалыч, решили мы с тобой продвигать демократию. Дело как бы хорошее. Ещё несколько проверенных людей взяли, договорились обо всём и начали. Приходит к нам… Вася Пупкин.

Хочу, говорит, в ваш клуб. Давай, дружище, конечно! Только у нас есть ряд условий. Если хочешь считаться свободной и демократической страной, будь добр эти условия выполнять. Используй нашу «шкалу ценностей», наши технологии и вообще, делай то, что мы предлагаем. А мы со своей стороны обеспечим тебе материалы наглядной агитации, международную поддержку, примем в клубы и общества, где ты будешь с независимой миной делать то, что прикажем мы. Ну, и деньга будет.

Мы подошли к скамейке, стоявшей недалеко от воды и с видом на противоположный берег.

Справа поодаль я увидел шпиль речного вокзала.

— Деньга, говоришь, будет? — повторил Балагур и достал из сумки термос и свёрток с бутербродами. — Бери, угощайся. Сервелат, естественно, финский.

На белоснежных овалах батона лежали тёмные кружки колбасы и издавали восхитительный манящий запах. Я взял один и с удовольствием откусил.

— Будет, будет деньга, — кивнул я, продолжая мысль. — Только мы сами посчитаем и решим, сколько именно.

Неплохо, да? Если он всё делает правильно, то и живёт нормально. Как бы. Потому что, если, например, его людям вдруг чего-то не понравится и они скажут, что, мол, не хотим, чтобы педерасты вели пропаганду в школах или, наоборот хотим дружить с теми, с кем не велено, то мы с тобой скажем, что у него выборы фальсифицированы, лишим права голоса, устроим акцию протеста, да мало ли чего мы с тобой можем? В конце концов, отзовём у него лицензию и назовём диктатором.