Сокровенная правда (ЛП)

— Слышать или видеть, как убивают людей, для меня не новость, Сергей. — Я провожу тыльной стороной ладони по его лицу. — Ты весь в крови.

— Хорошо. — Я киваю и начинаю расстегивать его жилет.

Когда он стягивает жилет через голову, из него вырывается глухое ворчание.

— Черт, — бормочет он, хватается за рубашку и стягивает ее, открывая красный след между черными линиями татуировок.

— Сергей! — Я ахаю и наклоняюсь ближе, чтобы осмотреть его. — Это от выстрела?

— Просто синяк. Бронежилет остановил пулю.

Я слегка провожу кончиком пальца по поврежденной коже.

Он мог умереть. Как они могли позволить ему пойти туда одному?

Он нежно берет меня за подбородок и поднимает мое лицо вверх.

— Это всего лишь легкая травма. Такое случается.

Он говорит так, как будто след от пули — пустяк. А что, если бы на нем не было бронежилета? Что если бы пуля пробила бронежилет? Я смотрю в его глаза и сжимаю лицо Сергея между ладонями, а затем прижимаюсь губами к его губам. Секунду или две он не отвечает, но потом обхватывает меня за талию и атакует мои губы.

Он поднимает меня на столешницу рядом с раковиной. Сергей отрывается от моих губ и глядит на меня, склонив голову набок.

— Ты знаешь, во что ввязываешься, Ангелина? — спрашивает Сергей, а я смотрю широко распахнутыми глазами, как он достает нож, пристегнутый к его бедру.

Я слежу за здоровенным лезвием, когда он перемещает его к моей груди и слегка изогнутым кончиком поддевает первую пуговицу моей рубашки. На гладкой металлической поверхности несколько темных пятен, похожих на засохшую кровь.

Он пытается меня напугать?

— Да. — Наклонив голову, смотрю в его светлые глаза. Может, я и выгляжу скромной мышкой, но меня нелегко напугать. Люди, которые готовы убить, чтобы защитить, меня не пугают. Я боюсь лишь тех, кто причиняет боль другим для собственного удовольствия.

Я сжимаю его пальцы вокруг рукоятки ножа. Пуговица отлетает в сторону, с грохотом падая на пол.

Он опускает лезвие ниже, подставляя кончик под следующую цель.

Я киваю, и вторая пуговица падает на пол.

Вскоре за ней следует третья, и я сижу, не двигаясь, пока он продолжает срезать их до последней. Сделав глубокий вдох, я стягиваю рубашку и бросаю ее на пол. Сергей слегка улыбается уголками губ, и я втягиваю воздух, когда холодное лезвие слегка прижимается к середине груди.

— Мне нравится этот лифчик, — с придыханием говорю я.

— Мне тоже, — отвечает он, просовывая палец под ткань, скрепляющую чашечки, и двигая кончик ножа вверх.