Бессмысленные междоусобицы едва не погубили зарождающееся общество, и потому условный победитель войны – Игвар дер Конрап – не стал объявлять себя даром, а сформировал государство, просуществовавшее на Менсале в течение нескольких следующих веков: провинции, во главе которых стояли выборные губернаторы, и общий Совет оных, полномочия которого копировали полномочия адигенских Палат Даров. Игвар не только придумал принципы управления, но убедил – убедил, а не заставил! – принять их и тем примирил общество, позволив менсалийцам наконец-то заняться мирным строительством.
К которому они, как выяснилось, были приспособлены гораздо лучше, чем к войне."
"Менсала развивалась так же, как все остальные справившиеся с внутренними противоречиями планеты Бисера, как Хансея, Кардония или мой родной Бахор. Сначала сельское хозяйство, примитивные ремёсла, бережное отношение к знаниям, открытия, над которыми посмеялись бы в Ожерелье, появление новых технологий, кое-какая наука… На прорыв у таких планет не было ни сил, ни средств, но Эту Эпоху они встретили в меру развитыми, вполне цивилизованными обществами, что позволило достаточно быстро ознакомиться и принять новинки прогресса, разработанные на старых мирах.
И броситься догонять Ожерелье.
Менсала, разумеется, приняла участие в этом увлекательном соревновании. И развивалась. И богатела. И так продолжалось до тех пор, пока геологи не обнаружили на континенте огромные залежи валериция, металла, который стал главным сокровищем Менсалы.
И её смертельным проклятием.
Чтобы вы поняли: через пять лет после открытия первых месторождений на Менсале стали добывать в десять раз больше валериция, чем в сумме давали рудники на всех остальных планетах. При этом спрос, в отличие от цены, не падал: Герметикон, являвшийся основным потребителем валериция, как скупал до половины поступающего на рынок металла, так и продолжал скупать, несмотря на возросшее производство. Остальные планеты подтянулись: валериций улучшал показатели многих сплавов, и на Менсале наступил период благоденствия.
Который закончился неожиданным – для многих – и необычайно кровавым восстанием западуров, которое и положило начало гражданской войне.
Но позвольте по порядку.
Необъяснимый каприз природы привёл к тому, что валериций обнаружился лишь на главном менсалийском континенте, и «обиженные» западуры принялись убеждать друг друга, что «зажравшиеся беляши» незаслуженно купаются в золоте.
