Любой мало-мальски образованный человек понимал, что бронекорда стоит кучу денег: кузель, тележка от паротяга, вооружение – даже будучи разобранной на части, она представляла собой лакомый кусок, и майор – так предположил Гатов – решил не упустить случай немножко подзаработать и потребовать дополнительный взнос в «фонд ветеранов действующей армии». Но чем больше они общались, тем отчётливее Павел понимал, что менсалиец преследует иную цель.
Но какую?
– Пиво замечательное. – Гатов наконец-то сделал глоток. – Так умеют варить только в Ожерелье.
– Нет, так его варят везде, где любят пиво. – Жо с видимым удовольствием ополовинил кружку и жестом велел официанту заменить её на другую, со свежим напитком. – Рыба тоже местная, речная. Раньше в Одекке не жалели соли для её приготовления и получалась сухая, как слёзы галанита, и омерзительно солёная дрянь, которую можно было жрать – именно жрать! – только на спор. В итоге я научил их нормальному способу приготовления, и теперь, закусывая пиво, я чувствую не только соль, но и вкус рыбы.
Очень, надо отметить, достойный.
– Вы говорите так, словно до вашего появления одеккиты были сущими… – Каронимо внезапно сообразил, что увлёкся, сбился и замер, не зная, как продолжить.
– Они и сейчас звери, – усмехнулся ничуть не обидевшийся Жо. – Я требую от них порядка и соблюдения законов, их нутро жаждет крови и бесчинств. Чтобы ужиться, нам приходится идти на компромисс. Всем нам.
Тем временем на площади начали собираться люди. Не праздношатающиеся гуляки, вылезшие под вечер в центр города, а люди, явно пришедшие с некой конкретной целью, люди, чего-то ждущие: одинокие и парочки, семьи с детьми и весёлые компании молодежи… Знакомые кивали друг другу, обменивались шуточками, объединялись в небольшие толпы.
Кто успел – занял места за столиками, другие принесли с собой легкие стулья и даже столики, на которые выставили домашнюю снедь. Открылся первый бочонок пива, у ограды церковного кладбища играли в три гитары…
– Что происходит? – осведомился Павел.
– Компромисс, – сухо ответил Жо. – Тот самый компромисс, о котором я только что говорил.
– Не соблаговолите уточнить?
– Пожалуйста, – вежливо ответил майор, взглянув на карманные часы. При открытии они сыграли вступление из «Трабардины», то есть, скорее всего, золотой аксессуар военного изготовили анданские мастера, а значит, стоил он весьма дорого. – Для понимания ситуации вам необходимо знать, что Одекки не всегда была трибердийской.
