Ей было страшно, страшно за себя, но она вдруг поняла, что не сможет видеть растоптанного Холя. Знала, что второго удара ему не пережить.
– Забыл сказать… – Вениамин неприятно улыбнулся: – В самом конце эксперимента что-то опять пошло не так, из «окна» вылился неконтролируемый поток энергии, и рундер погиб…
– Что?
– Красивое зрелище, получилось так же, как было с «Исследователем-1». Неужели ты не слышала? Минут пять назад грандиозный взрыв…
– Что?! – А вот теперь она не сдержалась, вскрикнула, вскочила, заломила руки… Прекрасные глаза полны слёз, и в них… нет, не ужас, в них – рухнувший мир.
В них дикая боль и нет боли, потому что всё умерло: чувства, надежда – всё. Рот кривится, вот-вот последуют рыдания. – Что? Алоиз…
Шок жены резанул Мритского в самое сердце, отчетливо показал, что у Агафрены с Холем не интрижка, а любовь, настоящая, завидная… Шок заставил Вениамина пошатнуться – женщина этого не заметила – и с огромным трудом «удержать» голос на следующей фразе:
– Не волнуйся за Алоиза.
– Губернатор через силу, с трудом сдерживая накатившее бешенство – в него превратилась боль, – рассмеялся. – Как я и ожидал, Холь передал управление Тогледо, а сам вернулся в форт. Я распорядился обязательно его впустить и всячески оберегать. – Короткая пауза. – Будет жаль, если такая голова пропадёт. У меня на неё большие планы.
– Я скажу Алоизу, чтобы он не смел ни о чем с тобой договариваться, – срывающимся голосом произнесла Агафрена. – Ты не сделаешь из него раба.
– А я скажу, что превращу твою жизнь в каторгу, – пожал плечами Вениамин.
– Отрежу тебе ухо, и Холь согласится на что угодно, даже сапоги мне оближет, лишь бы я тебя больше не трогал. – Пауза. – Он уже раб.
Уже…
Агафрена знала, что всё будет так, как пообещал Мритский, именно так. И потому её плечи опустились, а на глазах вновь появились слезы.
И тихий шёпот:"
"– Что же ты за человек?
Вопрос не мог остаться без ответа.
– Я тот человек, который тебя обожает, Френа, который любит тебя больше всего на свете.
– Вениамин выдержал ещё одну паузу, передохнул тихонько, чтобы удержать голос, и продолжил с прежней жёсткостью: – Поэтому я отниму у Холя открытие, смешаю его с дерьмом, а потом убью. И всё – на твоих глазах.
– Чтобы отомстить мне?
– Нет, чтобы свести тебя с ума.
Женщина вздрогнула, крепко зажмурилась – других способов защитить себя от Мритского у неё не осталось, – а в следующий миг вздрогнула ещё сильнее: в коридоре раздались выстрелы.
