– Фердинанд – мой ребёнок, – тихо напомнила женщина.
– Ты… видишь в нём меня… Поклянись… – Он умолял. Возможно, впервые в жизни. – Поклянись…
– Я буду заботиться и любить его, – сквозь слёзы произнесла Агафрена.
Вениамин ответил бешеным взглядом, судорожно вздохнул и продолжил:
– Впереди дверь… Когда упрёшься… Справа, на уровне колена… кнопка… Никому не говори, что я умер… Никому… убьют…
Это Менсала, после смерти волка здесь рвут на куски и волчиц, и волчат.
– Тебя будут… слушаться только, если… будут думать… я жив… Уходи… – Мритский снял с пояса гранату и повторил: – Уходи.
– И прошептал вслед удаляющейся женщине: – Я все-таки тебя люблю, лживая сука, я безумно тебя люблю…
А может, и не прошептал, только подумал…
* * *– Ипатая кобыла…
Привычка высылать дозорных вновь спасла Саймона от неминуемой гибели: идущие впереди охотники напоролись на подыхающего Мритского и, вместо того чтобы расстрелять его издали, обрадовались и решили пленить. По-идиотски поступили, одним словом, забыли главный закон Менсалы: волк без причины не ложится.
Итог закономерен: грохот, вспышка, осколки, ударная волна и два трупа рядом с телом губернатора. Снова потери, и снова – необязательные.
– Радует одно: мритское стадо осталось без главного барана, – пробурчал Фил, презрительно оглядывая погибших бойцов. – Но лучше бы он сдох в одиночестве.
– Возвращаемся? – осведомился Кучир, никак не прокомментировав слова одноглазого. Фельдфебель был полностью согласен с тем, что парни сглупили, но решил не говорить о покойниках так, как того они заслуживали.
– Подземелье – западня.
– Ещё нет, – качнул головой Саймон, прислушиваясь к вялой перестрелке, которую вёл с опомнившимися мритами арьергард втянувшегося в тайный коридор отряда. Изрядно поредевшего отряда: штурм командного пункта обошёлся лекрийцам в шестерых убитых, и ещё двоих прихватил Веня… – В западне мы окажемся, если нас будут ждать с той стороны.
– Будут, – пообещал Кучир. – Горничная сказала, что с Мритским была жена.
Сейчас её нет, и в самом плохом случае она уже рыдает на плече какого-нибудь бравого мритского стрелка.
– Значит, надо торопиться, – усмехнулся Фил. – Тем более что Ядге нас заждался.
* * *– Алоиз!
– Френа!
Холь так обрадовался появлению перепачканной, напуганной, буквально выпавшей из стены женщины, что совершенно позабыл о конспирации: бросился, громко назвал Агафрену уменьшительным именем и лишь в последний миг опомнился и не заключил в объятия.
