Беззлобно хмыкнул, поскольку давным-давно смирился с невиданной стоимостью запланированных опытов. Просто подчеркнул гигантские вложения, которые предстали перед их глазами в виде двух огромных кораблей, устройств, на них устанавливаемых, и множества людей, чей труд был таким же залогом успеха, как гений Холя и золото Мритского. Монтажная зона поражала воображение с воздуха, но вблизи размах работ впечатлял неимоверно, давая чёткое представление о грандиозности задуманного.
– Потрясающе, – прошептала Агафрена. – Потрясающе…
Вениамин хотел ответить, возможно, пошутить, но неожиданно передумал.
Наверное, потому, что от вида, открывающегося перед ними, действительно захватывало дух. Вчера на западной скале они пережили нечто подобное, но те чувства были вызваны ослепительной красотой природы, а сейчас восхищение вызывало творение рук человеческих.
Рук и разума.
Алоиз, Агафрена и Мритский стояли на открытой решётчатой галерее, выстроенной вдоль внутреннего диаметра рундера. Несмотря на большую ширину – целых четыре метра, – пройти по решётчатым площадкам галереи можно было с трудом, поскольку через каждые три шага на них были установлены громоздкие уловители, от которых падали вниз толстые кабели.
Вниз, к наиглавнейшему для эксперимента блоку – массивному Накопителю, который стоял сейчас на земле в центре «бублика». Накопитель – металлическая башня, свыше пятидесяти метров высотой и восьми в диаметре, – возвышался, подобно триумфальной колонне, и притягивал взоры всех работников, от младшего помощника слесаря до руководителей эксперимента.
Аналогичное по размерам, но не по предназначению, устройство – не Накопитель, а Транслятор – устанавливалось на «Исследователе-2». В будущем спектакле эти огромные приборы играли главнейшую роль, и потому Алоиз собирался лично руководить каждым шагом финального монтажа. Собирался, но не сумел, поскольку желание Агафрены увидеть цеппель вблизи спутало инженеру карты, важнейшую работу пришлось передоверить верному Тогледо, а самому влезть в шкуру экскурсовода.
Холь поправил обшлаг пиджака – с тех пор как в Карузо прибыла Агафрена, инженер сменил удобную одежду механика на аккуратный костюм, туфли и щегольской галстук, – и только собрался продолжить, как был остановлен вопросом:
– Получается, вы придумали всё, что мы видим вокруг?
– Именно так, синьора, – с достоинством поклонился Холь.
– От замысла до исполнения?
– Я разработал теорию, и я же определил, как её использовать на практике. – Алоиз помолчал.
