Сокровища Валькирии: Стоящий у Солнца

Угадал ведь! И когда эта перестройка началась – опять вспомнила… Только и слышу – там война, там война! Погляжу кругом – вроде мир, а люди гибнут… Что было не спросить, когда новая война кончится? Наверное, Андрюша знал. Когда человек живет в опасности, между жизнью и смертью, ему многое открывается. Он ведь явился-то к нам как с того света. И если бы не игрушка эта… А так достану ее, посмотрю – нет, не приснилось!

– Покажете мне игрушку? – попросил Русинов.

– Покажу, – пообещала она и повела его в свой утешительный дом.

Русинов долго рассматривал маленькую – помещалась в ладони – нефритовую обезьянку и ощущал, будто прикасается к иному миру. Она была выточена руками большого мастера, и еще тогда, не зная подлинного возраста этой вещицы, он понял, что игрушка-утешительница явилась на свет откуда-нибудь из кургана или городища. Скорее всего это был домашний либо путевой божок, но не детская забава. Он мысленно перебирал все знакомые культуры и культуры, в которых бы обезьяна почиталась как кумир, и не мог вспомнить.

Возможно, в каких-нибудь мелких африканских культурах и существовал такой бог, но откуда же она появилась у Андрея Петухова?

– Возьмите ее себе, – неожиданно сказала Ольга Аркадьевна. – Я теперь здесь живу, утешилась… Только у меня просьба к вам: если что узнаете об Андрее или Ларисе – сообщите мне. Лариса, может быть, и жива еще… Хотя у меня подозрение есть. Их могли арестовать в сорок четвертом, по дороге…

Русинов пообещал, что непременно выполнит ее просьбу: нефритовая обезьянка согревала ладонь и в самом деле утешала…

Он счистил с божка слабообожженную глину.

Отер пыль и спрятал в карманчик с замком-«молнией», где хранился кристалл КХ-45. Время было около полуночи, а он не находил себе места. Дождавшись, когда в избе погаснет свет, он вошел во двор и, прежде чем выключить станцию, постоял, в надежде, что Ольга выйдет и попросит его об этом. Она не вышла…

Перед рассветом Русинов все-таки заснул и сразу же увидел сон, будто ему подарили молодого, с большими рогами быка.

И надо его вести куда-то далеко, через деревню, а веревка короткая – не ухватиться. Он кое-как повел его по улице, залитой множеством мелких светлых луж, – будто только что прошел летний дождь. И вдруг бык сорвался и побежал к другому, точно такому же, назревала драка. Тогда Русинов запрыгал через лужи, чтобы не намочить босых ног, встал между быками и попытался ухватить своего за повод.