Я их под наблюдение. Друг с другом вроде бы не знакомы, не встречаются, живут тихо, все уже в возрасте, члены партии. Надо бы отстать, но чую – горячо! По своей инициативе сделал проверку и выясняю: до сорок третьего года в разное время все они работали… знаешь где? Сроду не подумаешь – в Коминтерне.
– Странно! – отозвался Иван Сергеевич. – И не знакомы?
– Представь себе!.. Да это не странность, Ваня, а моя работа, – продолжал генерал. – Вот потом мне странно стало. Я начинаю оперативную разработку, пишу рапорт начальнику, а мне отказ: нет оснований.
Нюх к делу не пришьешь. Я на свой страх беру их в оборот, отслеживаю каждый шаг – молодой был, терять нечего. Через полгода обнаруживаю почтовый ящик, через который они контактируют. Все! Остальное дело техники! А мне не просто отказывают, но еще и предупреждают: мол, не суйся, стариков оставь в покое. Когда вы вторую могилу с золотом откопали, приезжают к старикам сыновья – два молодых человека, агрономы, и жизнь этой команды заметно оживляется. Агрономы катаются по всему району – весна, посевная, добывают семена… Коминтерновцы уже без почтового ящика встречаются, один из них все время шастает в Москву, вроде бы к внукам.
У меня уже из Цимлянска рук не хватает, чтоб его московские связи пощупать. По старой памяти я оборудовал передвижной зубопротезный кабинет и поехал колхозникам зубы лечить. Зубы-то ведь не только у мужиков, но и у агрономов, у коминтерновцев болят. На одного агронома я посмотрел, в рот ему заглянул, а стариков так всех через кабинет пропустил: кому пломбу, кому коронку… Что сказать? Служат они все! Только непонятно кому.
Профессионалы… Я тихо выезжаю в Москву, к высокому начальству, только не к нынешнему, а к своему старому. Разумеется, не в кабинет – на дачу. Между прочим спрашиваю: как теперь поживает Коммунистический Интернационал номер три? Его же в сорок третьем распустили… И узнаю – живет и здравствует, только в новой форме. Эту организацию никак не пощупаешь, потому что ее вроде бы и нет. Вот так, Иван! Но я-то ее пощупал, даже в рот лазил, зубы пересчитал.
Крепкая организация, и зубы у нее хоть и старые, но крепкие…
– Значит, хазарское золото уехало делать мировую революцию? – спросил Иван Сергеевич.
– Уехало, Ваня, уехало, – покивал головой генерал. – Ты успокойся, не думай больше. Иначе спать перестанешь. А то станут тебе под дверью орать да угрозы писать… Коминтерн, брат, организация вечная. Для нее ни границ, ни железных занавесов не существует.
