Сокровища Валькирии: Стоящий у Солнца

Однако наутро, когда Русинов перенес на топооснову точки «перекрестков», ночные раздумья и сомнения сразу отступили. Между истоками Колвы и Вишеры находился один из опорных «перекрестков» в окружении трех других, замыкающих его в треугольник с острым углом, ориентированным на север. К тому же из этого района брали свое начало еще и Унья – левый приток Печоры, а за хребтом – река Лозьва со своим притоком. Этот речной узел должен был что-то означать! «Унья» переводилась «поднимающая наверх, выносящая из глубин».

Что она выносила? А «Лозьва» очаровывала поэзией – «вьющийся звук». Но в которой реке, в каком из множества их больших и малых притоков видели когда-то стены, выложенные из тесаного камня?

И где она, Кошгара, – не поселок, бывший здесь еще в восемнадцатом веке, и даже не древний арийский город, а сама гора с сокровищами?

Сначала он решил обследовать все притоки Колвы, ибо один из них, безымянный и отмеченный на карте пунктиром, что означало его сезонный характер, проходил по краю «перекрестка».

Покрутившись по зарастающим лесоповалам, Русинов выехал на дорогу, идущую по водоразделу Колвы и Вишеры, на которой отчетливо были видны следы лошади и телеги. Проехали здесь, похоже, уже после дождя, причем в одну сторону – обратного следа не было. Значит, человек на телеге наверняка сейчас находится где-то в лесу… Это вдохновило больше, чем сам «перекресток»: есть у кого спросить о Кошгаре!

За очередным поворотом в лесу резко посветлело, и перед Русиновым открылась широкая и длинная поляна с изгородью.

За ней, у леса, показался приземистый барак с тремя высокими трубами. Вокруг лежали деревянные бочки, сотни бочек, раскатанных по поляне как попало, а за изгородью – огород с картошкой. Тут же, по поляне, бродила старая лошадь с колокольчиком на шее, и звон его навевал уныние и какую-то обреченность.

Русинов подошел к бараку, постучал в дверь. В ответ ему с чердака заорал петух. По всей вероятности, здесь жили серогоны – сборщики живицы: полные сосновой смолы бочки стояли под навесом у стены барака и тут же – множество жестяных конусообразных посудин… Русинов толкнул дверь и остановился, привыкая к темноте.

Застоялая вонь нечистого жилья ударила в нос.

– Есть кто живой? – позвал он.

Рядом из умывальника в черный от грязи таз капала вода. Он заметил еще одну дверь и потянул на себя. Сквозь низкие окна в большую комнату пробивался сумеречный свет.