Сокровища Валькирии: Стоящий у Солнца

– Летающая часть растений, – очень уж просто объяснил тот.

И эта простота как бы замаскировала истинный смысл сказанного. Спустя несколько дней, когда он увидел пчелу на цветке, вспомнил его слова и поразился: не цветок существовал для пчелы, а пчела для цветка, ибо последний не мог без посредства этого существа продолжать свой род. Стремящаяся к разнообразию природа творила виды растений, не похожих друг на друга, но, чтобы не создавать для каждого сложные системы соединения двух начал, ибо они тоже должны быть разнообразными, сотворила эту летающую универсальную и живую часть растений.

Следуя этой логике, человек был живой частью, соединяющей земное и космическое начала мира.

А какие противоположности соединяли животные, рыбы, птицы?.. Не хотелось верить, что эти совершенные существа, владеющие теми природными знаниями, которыми уже не владел человек, могли служить лишь пищей для последнего. Но трех процентов ума вполне хватило, чтобы определить именно эту роль для всей живой и неживой материи.

Недожаренная и уже ставшая тяжелой, мясная пища сделала ему еще хуже. Вместо ощущения сытости и силы он почувствовал боль в желудке, затем тошноту и слабость мышц. Не зря слово «пост» в его военном и религиозном толковании означало одно и то же: по-стояние, повышенное внимание, бдительность, отказ от мыслей о земном, служение самому главному. «От…» – стремление к вертикали. Только зря стрелял: преследователи засекли направление его движения, могли заметить и дым, хотя сухой мох горит, как порох.

У первого же ключа он промыл себе желудок, засыпал камнем остатки мяса: не время думать о пище!

Заповедный камень он увидел неожиданно и ничуть не удивился тому, что вышел почти точно. Вроде так и должно быть, хотя это получилось впервые в жизни, когда он без карты и компаса, без заранее проработанного маршрута пришел туда, куда следовало прийти. «Памятник Островскому» стоял над молчаливой тайгой, бросая на нее длинную вечернюю тень…

Русинов зашел спереди, где должен был стоять знак жизни, и медленно опустился на камень.

Вертикальная, едва различимая линия с четырьмя точками справа была на месте. Краска лишь пожелтела, потускнела и кое-где отшелушилась, однако же оставив след. Но выше ее свежей белой краской было крупно выведено:

А ниже, мельче и размашисто, виднелась надпись в ровный столбик. Русинов подошел ближе и прочитал стихи.