Сокровище

Затем мы выходим из комнаты через другую дверь и идем за ней по коридору до длинной винтовой лестницы. И поднимаемся по ней на три этажа.

Хадсон смотрит на меня, и я одними губами произношу:

– Мы уже почти пришли, – сообщает нам Виола, начав подниматься еще на один этаж. Судя по ее виду, она ничуть не обеспокоена, мои же чувства невероятно обострены. Нет, не потому, что я боюсь, что возникнет какая-то проблема, а потому, что все в этой ситуации действует мне на нервы.

– Все будет хорошо, – бормочет Хадсон и ласково кладет руку мне на поясницу.

На верхней площадке находится узкая железная дверь. Виола машет рукой, и то, как движутся ее пальцы, напоминает мне о защитных заклятиях, охранявших вход в пещеру Кровопускательницы, о невидимых чарах, наложенных, чтобы не пускать туда нежеланных гостей.

Я наблюдаю, как Виола творит чары, чтобы снять эти заклятия, и мое сердце бьется все быстрее и быстрее. В окружающем нас воздухе чувствуется духота. Я пытаюсь не обращать на нее внимания, но она давит на меня, и мне начинает казаться, что нам, возможно, все-таки не следовало являться сюда.

А что, если я завела Хадсона в какую-то ловушку?

От этой мысли я нервно переступаю с ноги на ногу и украдкой вытираю потную ладонь о джинсы. Что, если это ошибка? Что, если…

– Все в порядке. – Хадсон круговыми движениями трет мою спину и шепчет мне на ухо: – Это из-за защитных заклятий.

Давящее ощущение становится все хуже, у меня начинает ныть грудь, сердце бешено стучит.

– Мы уже почти пришли, – бормочет Виола.

Ее руки движутся быстрее, и она продолжает произносить заклятие, чуть слышно и с ошеломительной быстротой.

Давящее чувство становится таким невыносимым, что я едва могу дышать и прислоняюсь к Хадсону, который умудряется оставаться спокойным, несмотря ни на что. Но когда моя спина касается его груди, до меня доходит, что его спокойствие напускное. Он едва заметно дрожит, и я чувствую эту дрожь даже в его руке, продолжающей круговыми движениями потирать мою спину.

– Это из-за защитных заклятий, – опять шепчет он и прижимается ко мне.

 – Они должны вызывать такие ощущения. – Он обвивает руками мою талию, и я не могу сказать, пытается он успокоить меня или делает это, чтобы не дать мне сбежать.

Но, если честно, мне все равно. Я приникаю к нему, чтобы его пряный запах окутал меня, как одеяло, и держусь за его слова как за спасательный круг, чем они и являются.

Это не паническая атака, говорю я себе, хотя ощущение неминуемой катастрофы давит на меня все сильнее.