Сокровище

Это просто действие защитных заклятий. Они предназначены для того, чтобы заставить тех, кто пытается прорваться сквозь них, чувствовать себя именно так, они служат для того, чтобы нам захотелось повернуться и бежать отсюда со всех ног.

Это просто из-за защитных заклятий, повторяю я себе. Все нормально. Это не паническая атака.

И тут до меня доходит, что защитные чары не могут действовать на горгулий, а значит, и на меня.

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь медленно выдохнуть.

И все равно давящее чувство нарастает.

К тому же теперь у меня звенит в ушах.

На мои голову и плечи давит какая-то тяжесть, и ощущение такое, будто она вот-вот раздавит меня.

В воздухе так мало кислорода, что я пытаюсь ловить его ртом, как рыба, вытащенная из воды.

И когда мне начинает казаться, что больше я не выдержу, что в моем теле больше не осталось кислорода, – все как рукой снимает.

– Готово, – бормочет Виола, и в ее голосе слышится удовлетворение. – Это было последнее из них.

Ей нет нужды это говорить. Я чувствую это – как и Хадсон.

Я делаю первый нормальный вдох за несколько минут и сжимаю руку Хадсона, безмолвно благодаря его за то, что он помог мне пережить это, что бы это ни было.

В ответ он наклоняется и кладет подбородок мне на плечо. Его теплое дыхание обдает мою щеку, и секунду мне кажется, что все в моем мире хорошо. Как будто мы снова дома, в Сан-Диего, снова ходим на занятия в университете, встречаемся с архитектором, строящим здание Двора Горгулий, живем нашей обычной жизнью.

Как будто нам не предстоит опасный путь, как будто между нами не висят секреты, связанные с Двором Вампиров, как будто нет эдиктов Круга, направленных на то, чтобы сделать нашу жизнь как можно тяжелее. Как будто есть только Хадсон, и я, и наши вечные чувства друг к другу.

Виола проводит нас по тесной прихожей к еще одной двери.

– Я зайду и скажу ей, что вы здесь, – говорит она и взмахом руки отпирает замок изнутри.

Я смотрю на нее с самой лучезарной из своих улыбок.

– Не за что. Хотя я не могу гарантировать, что она захочет встретиться с вами. Она не очень хорошо себя чувствует последние несколько дней.

Когда она заходит в комнату, я устремляю на Хадсона обеспокоенный взгляд. Он успокаивающе обвивает рукой мои плечи, затем крепко обнимает меня.

– Все будет хорошо, – шепчет он, припав губами к моему виску.

– Знаю, – отвечаю я, хотя это далеко не так.