Сокровище

Это наконец разрушает чары, и он смеется, одной рукой притянув меня к себе.

– Эй! – бормочу я, но не отстраняюсь от него ни на сантиметр. – Мэйси строго-настрого наказала мне не давать тебе мять мое платье.

– Шифон всегда выглядит лучше, если на нем есть несколько складок, – нахально врет он, но все же немного отстраняется.

Я тянусь к нему вновь, решив наплевать на складки, но тут он достает из-за спины огромный букет цветов, отлично гармонирующих с цветом моего платья.

Увидев их, я ахаю, затем тяну жадные руки к букету – и к нему.

– Я думал, что тебе было приказано не мять свое платье, – дразнит меня он, когда я прижимаюсь к нему – и одновременно утыкаюсь в цветы лицом.

– Выкуси, – ворчу я.

– Я бы так и сделал, но я уверен, что тогда мы бы оба здорово измяли наши наряды, – отвечает он с самым невинным выражением на лице. – А насколько я знаю, нам не следует этого делать.

– Ты опять за свое, да?

– Я просто никогда никуда тебя не отпущу. Разве это не в счет?

– Пожалуй, это самая слащавая вещь, которую ты когда-либо мне говорил.

А то, что он по-прежнему ухитряется заставлять мое сердце трепетать, я, пожалуй, не стану ему сообщать.

– А как насчет вот этого? – говорит он, положив цветы на туалетный столик и взяв меня за руки. – Я мечтал о тебе.

– Дай мне закончить. – В его голосе звучит такое волнение, что я едва его узнаю. – Когда я был заточен в этой чертовой гробнице, я за долгие месяцы и годы придумал тебя. Женщину настолько могущественную, сильную и добрую, что она сможет спасти мир, потому что если она сумеет сделать это, то, возможно, она сможет спасти и меня.

Его голос срывается, и я тянусь к нему, испытывая настоятельную необходимость ощутить, как бьется его сердце.

Но он останавливает меня взглядом и качает головой.

– Ты спасала меня, Грейс Фостер, спасала тысячу раз тысячью разных способов. Ты спасла меня даже от меня самого.

– Ты тоже спас меня, – шепчу я и забываю о том, что мне нельзя мять свое платье. Еще секунда – и я зарыдаю, а накладные ресницы не созданы для слез.

Видимо, Хадсон понимает, что я вот-вот заплачу, потому что вместо того, чтобы сказать что-нибудь такое, что наверняка заставило бы меня разреветься, он просто поднимает бровь и говорит:

– Да, черт возьми, именно это я и сделал. И ты об этом не забывай.

И вместо того чтобы плакать, мы смеемся. Этого следовало ожидать.

Мы влюблены в нашу пару

– Эге, а где твоя корона? – восклицаю я через несколько минут после того, как мы сделали все, чтобы измять наши наряды.