Соль этого лета

Убедившись, что все расползлись по комнатам, вырубаю в секции электричество. Ибо — нефиг. С утра у нас по распорядку десятикилометровый кросс. Пусть спят.

Присаживаюсь на подоконник, слепо смотрю в окно. Я даже не знаю, чего я больше сейчас хочу — остыть к ней или чтобы она наконец-то прикипела. Хочу одинаково сильно и того и другого. Потому что бесит!

— Как Бессо? — пытают мои пацаны.

— Нормально прошло. Без осложнений.

— Когда выпишут?

— Не сказали.

Подходят ближе, отрезая мне пути к отступлению.

— Как у вас с Аленой?

Замолкаю, отворачиваясь в окно.

— Завязывай, Тарханов, а? Ты же знаешь, что мы никому. Просто скажи — хорошо или плохо? — несильно бьёт меня в плечо Шмель.

— А то ты не видишь, что хреново? — фыркает Яша. — За мной…

Подхватывает гитару.

— Куда? — спрыгиваю с подоконника.

— Серенады петь, куда же ещё?

— Яшин, стой! — срываюсь за ним.

Но он уже смывается в холл, падает на диванчик, который как раз за стенкой Алены. Делает своё коронное «брямс» по струнам.

— Яш, ну отбой же, — смотрю на время.

— А кто нам указ? Дай пошалить пока Беса нет, не нуди.

Ромка тихо закрывает двери в мужскую и женскую секцию, оставляя открытой только в тренерскую.

— «Моë море, прошу тебя, не выплюни меня на берег, во время очередной бури твоих истерик…»

А, ладно, хрен с ними. Ложась спиной на стену, сползаю на корточки. С Ромкой подпеваем:

— «Я так давно тебя искал по грязным пресным руслам…».

Входная дверь в корпус открывается. Мы замолкаем. Лишь только Яшин продолжает играть.

Игнорируя наши посиделки, Лис с тренером по легкой атлетике, уходят на второй этаж.

Мы тихонечко продолжаем. Выглядывает Люба.

— Ой, можно, я с вами посижу?

Ромка уступает ей кресло.

— Эх, коктейльчик бы сейчас… — мечтательно вздыхает она, слушая гитару. — Мартини со льдом…

— С нас — Мартини, Любовь Сергеевна, — подмигивает ей Ромка. — С Вас — лёд.

Люба оглядывается на двери.

— У Бессо в комнате мини-бар. Он там минералочку нам с Алёной охлаждает.

Реально?? Люба за кипиш? Переглядываемся с пацанами.

— Ключи только у Алёны.

— Ключи у Алëны, да, — упирая руки в бока, встаёт в проходе Ростовская. — Вы чего творите? Папки нет, так всë можно, что ли?

Встречаемся с ней взглядами.

Это не я предложил! — пожимаю плечами.

— Сейчас сюда вся команда сбежится, — хмурит она брови.

— А мы тихонечко к бассейну уйдем, — поднимается Люба.

— Люб!

— Ой, да ладно… — цокает она. — Все взрослые уже. Ни от кого не убудет. Маратик уже всех уложил.