Соль этого лета

Насытить голодное тело и потом никуда не спешить, ни на кого не оглядываться. Кайфовать просто… Во всех позах! Но чтобы этого зверя насытить надо неделю из койки не вылезать.

Кожа у неё красивая, загорелая, идеально гладкая как бархат. Пахнет солнцем, парфюмом и нашим сексом. Веду пальцами по «лямочкам», которые не тронул загар, вдоль позвоночника, спускаясь к ягодицам. Обвожу ямочки на пояснице. Попка — вау! Сжимаю несколько раз, как подушечку антистресс.

Вздрагивает.

Вдавливаюсь большими пальцами между бёдер. Развожу в стороны, открывая для себя вид розовой влажной плоти.

— Стой! Который час? — выдыхает Алена, просыпаясь.

— Без пяти минут, как мы кончили… — втыкаюсь в сжимающееся лоно.

Вскрик. Пальцы вцепляются в подушку. Надрывный вздох… Голова кругом от этих ее стонов!

Ты не пускаешь меня? Мне так туго, что боюсь сделать больно.

— Расслабься… — обвожу место нашего соприкосновения пальцами.

— Дверь открыта! — сбитый выдох.

Ложусь сверху, кусая губами еë ушко.

— Зачем ты об этом думаешь? Только обо мне думай…

Толкаюсь медленно, выходя почти полностью, растворяясь в ощущениях. Плавлюсь, кусая губами еë шею, узко. Веду зубами по плечам, слегка прикусывая между лопаток.

— Боже… — дрожа шепчет она. — Мар…

— Ещё скажи…

— Мар… — течёт она подо мной.

Наши тела скользят.

— Скажи: «люблю»… — задыхаясь от биения в груди, требую я.

Ласково вгрызаюсь в еë шею, вдавливаясь бёдрами глубже.

— Говори!

— Люблю…

Мурашки поднимаются по спине, неожиданно ярко взрываясь под черепной коробкой. И тело выходит из-под контроля, превращаясь в машину. Не щадя вколачиваюсь, теряя границу между нами.

Стоны в подушку распаляют еще сильнее!

Поднимаюсь над ней, сжимая бёдра. Выхожу полностью и возвращаюсь, сминая и протаранивая сжимающуюся ритмично плоть. Да!.. Почти сразу же взлетела! Круто. Покусывая губы, догоняю еë.

Как же это охерительно кончать так, без всяких резинок! Отрыв башки просто… Целую в затылок.

— Это было нечестно, — со стоном прячется под одеяло.

Встаю с кровати.

— Я в курсе, что признание, сделанное под давлением не имеет силы. Но будем считать, что это репетиция, ладно?

Натягиваю шорты.

— Тарханов, исчезни ради Бога, — закрывает ладонью глаза.

Присаживаюсь рядом, распиная еë на кровати. Ловлю взгляд, оттягивая от лица её руку.

— Ты опять? — злюсь на неё.

— Опять — что? — осоловело смотрит мне в ответ.