Соль этого лета

— И вот ещё… — копается в бардачке. — Как еë зовут?

— Алëна.

— Для Алëны.

Маленькая коробочка конфет.

— Ручной работы, очень вкусные. Сидите здесь все без сладкого — сердитые и упрямые. Девочки должны конфеты есть! — назидательно. — И мальчикам не повредит.

— Спасибо, мам. Я передам. Отцу — привет.

Возвращаюсь обратно, захожу в административный.

Давить, значит нельзя? А по заднице дать можно?? Придумала хрень какую-то очередную!

Приоткрываю дверь в кабинет.

Там молодой на кушетке.

— Опять? — присев трогает пальцами над коленкой Алена.

Поднимает на меня глаза.

— Что-то хотел?

— Ага… Нам тейпы подогнали спонсоры, — киваю на его коленку. — Можем поделиться.

— Тейпы? Давай!

Протирает кожу, я распаковываю пакет.

— Темыч, с тебя ролик Яшину на канал.

— Ок.

— Вот, синие, — читаю я. — «Реабилитация после травм, улучшение кровообращения, лимфодренаж…».

— Тёплый душ, бассейн — можно. Сауна, баня — нет, — даёт ему наставления Алена.

— А что у нас здесь сауна есть? — удивлённо спрашивает Тема.

— Есть, но без тренера туда не пустят.

«Иди уже!» — беззвучно стреляю ему взглядом на дверь.

Смывается, прикрывая плотно за собой дверь.

Медленно приближаюсь к Ростовской, мстительно прищурившись.

Распахивает испуганно глаза.

— Мар, нет! — выставляет руку, пятится к подоконнику.

— Страшно?

— Мар…

В упор подхожу, вжимая её туда бёдрами.

— Моей маме тридцать восемь. А это тебе, — кладу коробочку на подоконник.

— Ты давишь! — жалобно сводит брови Алена.

— Я не самый послушный сын. Но можешь моей маме пожаловаться. Дать телефон?

Делаю шаг назад, открываю стеклянный шкаф с таблетками.

— Тарханов… Эй! — возмущённо.

Отыскиваю пальцами знакомую коробочку. Успокоительные. Те, которые она мне демонстративно впарила в прошлом году, когда я пытался к ней подкатывать и психовал, что не ведётся.

Всовываю ей в руки.

— Это тебе. Пропей курс и расслабься уже!

— Они не помогут, — вздыхает Алена.

— Значит, добавим ещё оргазмов… Самых убойных.

Облизываясь, веду пальцем по ее пухлой нижней губе. Её взгляд соловеет, ресницы медленно порхают.

— Хочу в этот рот…"

"Между нами словно взрывают бомбу с афродизиаком. И нас окатывает кипятком. Щеки алеют…

Да-да-да!!!

— Алена Максимовна, — внезапно открывается без стука дверь.

Нина Михайловна, мать её!

Разворачиваюсь.