Соль этого лета

— Просто спросила! Бес — классный, — жмурится. — Пусть приезжает, я за ним поухаживаю в изоляторе.

Мечтательно вздыхает. Смеясь, оборачиваюсь покрывалом и возвращаюсь на подоконник.

— Мда… Замучает говнюк теперь наших заек, пока Бессо вернётся. Садюга.

Вздыхаю.

— Хочешь блинчик? — вспоминаю я про контейнер, который не взял Марат.

— Давай!

Ставим между нами, открываем.

Вздрагиваем, оборачиваясь на дверь. За ней шаги.

— Марат… — шепчу я, панически сжимаясь.

Если мы его шаги слышим, то и Рустам — тоже.

Знакомый скрип моей двери.

Переглядываемся испуганно с Любой.

Она слетает с подоконника, открывает дверь.

— Стой! — шипит тихо. — Куда?!

— Чего хотел, Тарханов? — голос Рустама.

Это он к нему рванул, когда меня в комнате не обнаружил?! — доходит до меня.

Руки трясутся от страха.

— А это он ко мне! Дверь перепутал… — за футболку затягивает Марата в комнату Люба.

Закрывает дверь.

В шоке смотрю на неё.

— Да плевала я, что он обо мне подумает! — пожимает плечами.

Встречаемся взглядом с Маратом.

Взорванный… Выбитый из колеи… Глаза растерянные.

— Любовь Сергеевна… — сводит умоляюще брови.

Люба забирает свою подушку.

— Тихо тут мне! — шикает на нас.

Выглянув за дверь, на цыпочках уходит в мою комнату.

Плечи Тарханова расслабляются. Подходит ко мне. Присаживается на подоконник.

— О… Блинчики мои.

Плечи подрагивают.

— Ты — дурак, скажи мне? — дрожит мой голос. — Ты совсем??

Забирает контейнер на колени.

— Мяу, — подмигивает мне, оскаливаясь.

— Дурак…

Обнимаю его за шею, вжимаясь лицом в щеку.

Слава Богу, пронесло!

Упрямо и слепо пялясь перед собой, с удовольствием жуёт блинчики.

Глажу пальцем крестик на его цепочке. Убереги его…

Глава 29. Нечестно

Целуя в висок, Алëна задумчиво рисует коготками по моему затылку. Закатывая от кайфа глаза, разминаю плечи. Нагрузка даёт о себе знать.

— Иди, спать… — взъерошивает волосы мне.

— Нет, я не дойду. Я вообще умираю!

Запираю дверь.

— Болит всë, жесть… Есть с ментолом что-нибудь? Пацаны, наверное, наши запасы уже все извели.

— Сейчас… — смотрит в аптечке у Любы, — в кабинете, есть, конечно… Вот, нашла.

Достаёт тюбик.

— Ложись.

Послушно падаю на живот.

Выдавив на спину ледяного геля, Алёна массирует.

— Оо… Мм… — кайфую я. — Наконец-то!

— Что?

— Ты мне в прошлом году массаж делала. Я приводящую потянул. Чуть не кончил там… — смеюсь в подушку.

Вспоминаю, как охреневал от близости еë рук к самым стратегически важным местам.

— На второй день сборов.