— Чего, Маратик, грустный? — ухмыляется Катя, ритмично подпрыгивая ближе ко мне, — не любят тебя?
Скачет на краю батута.
— А тебя?..
Ухмылка на лице Кати превращается в оскал.
— А мне не принципиально, чтобы любили!
Теряет контроль над траекторией прыжка. Нога попадает в дырку на полотне, которое покрывает пружины. Проваливается между ними, цепляется…
Оо, фак!
Морщась, дергаюсь, словно словив её ощущения.
С воплем, выворачивая щиколотку, летит на бок. Сбивает девочку на соседнем полотне.
Хмуро смотрю, как Катя, постанывая, осторожно вытаскивает ногу.
И вроде жалко, девчонка же, но… Отворачиваюсь, ухожу. Джентельмен во мне сегодня в коме.
Глава 40. Фальсификация
Люба с подозрением смотрит в мою сторону.
Моя истерика внезапно вырубилась и превратилась в тихую кому, звон в ушах и вкус крови Тарханова. Солёный.
«А я бы тебе больно не сделал…».
И глаза его бездонные и болючие, мои любимые глаза.
И мне тоже хочется из него вытрясти, кто его обидел и почему в них столько надрыва."
"Так же зло вытрясти из него ответы, как он пытался вытрясти их из меня.
И врезать обидчику.
А его — обнимать, целовать, гладить.
И от того, что покусала его губы до крови у меня в груди тяжёлый камень.
Как так?? Ну как мог мой котёнок так со мной поступать?! Я бы так не смогла…
«А я бы тебе больно не сделал…».
Так кто же тогда сделал нам так больно?!
— Мать, ты чего меня пугаешь? — щёлкает Люба пальцами перед моим лицом. — Уж лучше реви!
— Люб… — оживаю я.
Хватаю свой телефон, мажу пальцами по иконкам, несколько раз попадая не туда.
— Я потом пореву… погоди… Галина Ивановна! Здравствуйте! А к вам девочка от меня вчера приезжала?! — едва контролирую интонации. — Нет? А не звонила? А сегодня? Никто? А может, она не сказала, что от меня? Не было у Вас?.. — прикусываю губу, чтобы не говорить при Любе имя. — Новеньких пациенток? Нет? Извините за беспокойство…
Хмурясь, бросаю телефон.
Снова хватаю его. Звоню на КПП базы. Выясняю — покидала ли Катя базу. Нет, не покидала… Никаких посторонних машин, включая такси не было.
— А если она соврала, Люб?
— Ты же говоришь, он не отрицал!
— А если он не понял про что речь?
— Господи, вы меня доведете! — наливает себе водички Люба. — Ну спроси его прямо!
— А если я просто хочу его оправдать? И вс""e именно так, как кажется? — хныкая, тяну к лицу полотенце. — Ведь, если она не поехала никуда, это может значить, что решила оставить ребёнка.
— Короче! Говори, что за звезда.
— Люб, ну не могу я.
— А ты смоги.
