Ещё подводной охоты мне и не хватало!
— Эй, бро, телефон твой… — отвлекают его парни.
Сердце мо""e сжимается. Кто будет ещё названивать парню ночью? Только девочки…
Я ревную Тарханова?? Боже, зачем я чувствую это?!
Но спазмом в горле перехватывает дыхание и внутри вс""e горит. Ложусь на воду, в попытке расслабиться.
— Да? А чего не спим, Тёма, я не понял? — с претензией. — Чего? Какой мля обход? Нина Михайловна?! Где? Как у бассейна? Понял! Шухер, пацаны!
Люба быстренько слетает с гамака. Подхватив бутылки, они сбегают в темноту деревьев.
Я растерянно стою в воде, слыша голос приближающегося начальства. Отлично!
Подхватив с шезлонга мою тунику, Марат тихо заходит в воду. Поднимает е""e над головой вместе с телефоном. Второй рукой подхватывает меня за талию. Тянет вглубь.
— Нам надо выйти!
— Тихо, — вжимает в стену, в тень.
Шаги…
Здесь глубоко, и я рефлекторно хватаюсь за его шею.
Голоса прямо над нашими головами. Охранник и Нина Михайловна.
— Завтра же буду звонить, жаловаться! Опять Бессо Давидовича команда.
Хулигань""e! То на озеро бегают, то по кустам с их же персоналом зажимаются…
Дергаюсь, вспоминая, как она застала нас с этой рубашкой.
— Вы можете себе такое представить — чтобы с персоналом? Вот и я не могу… Понабрали не пойми кого…
Марат успокаивающе прижимается губами к моей брови.
— Что это там? Угли?! — вскрикивает Нина Михайловна.
Не успели потушить?!
Пока она буянит там у потухшего костра. Марат тихо подтягивается вверх. Мои руки скользят по его рельефному торсу.
Кладёт на борт телефон и тунику. И также беззвучно погружается в воду обратно.
Тянет меня в темноту ещё глубже. Под неработающий стальной навес фонтана. Да, здесь нас никто не увидит.
Тёплые губы неожиданно ловят мои. Пальцы несдержанно впиваются в ягодицы, втрамбовывая меня в крепкое тело. Его член обжигает даже в прохладной воде через ткань. И давит мне на живот.
Сходила на минуточку… И слова Нины Михайловны очень цепляют за живое! Но Марат так трепетно нежен и горяч, что его эмоции сметают мои.
Это просто поцелуй… Он уже ничего не изменит. И я сдаюсь его губам, обещая себе, что этот точно последний!
От того хочется снова рыдать. Отчаянно впиваюсь в него в ответ, пытаясь запомнить это ощущение расплавленного мёда, текущего по венам, вкус этого страстного мальчика, как ощущаются его откровенные стоны — кожей, языком, губами, горлом…
Нахальные пальцы ныряют под перешеек моих трусиков. Пискнув, пытаюсь увернуться.
