Но от физкультуры меня отстранили ради перестраховки, а когда я пытался ввязываться с игру в футбол или баскетбол во дворе с другими мальчишками, тут же как из-под земли возникала какая-то воспитательница, давала мне подзатыльников и отправляла заниматься чтением. Со временем, все привыкли что меня можно безнаказанно пиздить и отвешивали оплеухи даже когда я был в библиотеке или в столовой.
Никто и никогда не говорил мне, что я сильный и могу дать сдачи. В моей голове даже мысли такой не возникало.
Единственное, о чем я в то время мечтал — что однажды стану невидимкой и смогу спокойно ходить везде, где захочу, не боясь получить по роже просто потому, что в меня не попал чей-то плевок.
Я рассказываю все это Валерии, чувствуя себя мазохистом, который добровольно ковыряет болезненный гнойный нарыв на мошонке. Вся херня в том, что она первая, кому я вскрываю правду о своем детстве во всей его «красоте».
Мне никогда и ни с кем не хотелось разделить эту боль. Даже когда в прошлом наши с Алиной отношения были на самом пике и был уверен, что нашел любовь всей своей жизни, мне даже в голову не приходило рассказать ей настоящую правду о себе.
Для Алины, как, впрочем, и для остальных, я был просто ребенком из многодетной семьи, которого однажды взяла на воспитание далекая сердобольная родственница, и только благодаря ей я стал человеком. «Родственница» скончалась как только я встал на ноги, а все контакты с семьей, само собой, потерялись по времени.
До сегодняшнего дня я иногда и сам ловил семя на мысли, что верю в эту легенду. Я готов был поверить во что угодно, что было хоть на каплю приятнее детдомовского прошлого.
— Гарин принес меня в медпункт и стоял над медсестрой, пока она не осмотрела меня с ног до головы. — Я слегка кривлюсь, вспоминая, как она от страха болезненно сильно прошлась по моим синякам, проверяя, целы ли ребра. Даже странно, что у меня тогда сломанной оказалась только рука, да и то чуть выше локтя и без осложнений.
Чувствовал я себя так паршиво, будто мое тело пропустили через жернова. — Потом послал ее за чистой одеждой для меня, а сам остался сторожить. В медпункт зашла заведующая, начала извиняться за мое поведение и намекнула, что дети годы и все ждут только его. А Гарин сказал, что…
— … «Я не люблю показуху ради показухи», — в унисон со мной говорит Валерия, и мы обмениваемся понимающими улыбками.
Да, он сказал именно так.
