Я пожимаю плечами, потому что это имя мне действительно ни о чем не говорит.
— Он был очень хорошим. — Марина вспоминает мужа с таким меланхоличным выражением лица, что предугадать финал их истории становится все легче. — Он был моим третьим клиентом.
Марина смотрит в упор, как будто пытается выискать на моем лице следы отвращения или гадливости. Напрасно. Все мы в этой жизни делаем вещи, которыми не гордимся, но кто-то подсаживается на наркоту и в тридцать лет сдыхает в канаве в луже собственной блевоты, кто-то выманивает последние деньги у доверчивых пенсионеров, а кто-то продает собственное время.
— Слава был чудесным человеком. Ни разу ничем мне не попрекнул. Настоял, чтобы я закончила учебу, закрыл все долги моей семьи, перевез их в хороший дом. А моя мать на нашей свадьбу пожелала ему найти себе хорошую женщину вместо «этой проститутки».
И я снова не удивлена. Что еще ожидать от женщины, которая попрекала голодную босую девчонку куском хлеба?
— За пять лет она только дважды мне позвонила — когда из-за банковской ошибки заблокировали банковскую карту, и без меня вопрос было не решить.
Даже не собираюсь обижать ее банальностями типа «мне жаль» или «все к лучшему». Все это Марина миллион раз уже и так слышала, и повторяла себе сама.
— У Славы обнаружили рак. Он все время жаловался на боли в животе, но так много работал, что наотрез отказывался пойти к врачу. А когда боль стала слишком сильной… было уже поздно. Я стала вдовой через десять месяцев после брака. Отдала половину наследства его дочери, хотя в завещании муж ее не упомянул.
Но я подумала, что так будет правильно — мы с ней никогда не ладили, но я всегда желала ей только добра.
Мне хочется остановить Марину, сказать, что я стала бесчувственной скотиной и ее душещипательная история вряд ли тронет меня так глубоко, как бы ей хотелось, но вдруг понимаю, что должна ей. В прошлом она никогда не отмахивалась от меня, с какой бы дичь я не приходила — всегда терпеливо выслушивала нытье о наших с Сергеем сложных отношениях, поддерживала, когда я в очередной раз решала его бросить, и поддерживала потом, когда мы опять мирились.
— В общем, я решила начать какую-то новую жизнь и у меня появилось это, — она коротким взмахом руки обводит зал ресторана. — И вот это.
Протягивает свой телефон, на экране которого фото милой белокурой девчушки. Я ничего не знаю о детях и могу только предполагать, что на вид ей около двух, но это запросто может быть больше или меньше даже на целый год.
