Дурная привычка, нужно обязательно искоренить это уродливое и опасное проявление слабости. — То есть… Я думала, что мне показалось. Сначала была уверена, но потом… Мне тогда было плохо, я чем-то отравилась и все… как в тумане.
— Это было в тот вечер, когда тебя сфотографировали пьяной? — начинаю связывать одно с другим.
— Я не была пьяной! — орет Валерия и тут же снова закусывает губу, потому что уже получила от меня внушение на тему чрезмерно бурных эмоций.
Меня никогда особо не трогали женские крики, тем более те, которые хоть как-то можно оправдать, но после нашей с Алиной «истории любви», я начал замечать за собой неконтролируемые приступы агрессии в ответ на любой ор мне в лицо.
— Мне стало плохо, ясно? — Она так настойчиво стоит на своем, как будто оправдывается в суде.
— Я верю, — говорю чуть спокойнее, чтобы понизить градус беседы. — Но ты их видела вместе именно в тот день, правильно?
Она кивает. Какое-то время молчит, потом вопросительно вскидывает брови и поняв, что мое молчание может означать только то, что я жду подробности, вздыхает и сдается.
— Мы были в клубе — друг Сергея пригласил нас на День Рождения.
— Завольский? — снова предполагаю, и на этот раз Валерия утвердительно кивает.
Почему я не удивлен? Хотя для меня до сих пор загадка, что общего может быть у трех настолько не похожих друг на друга людей, как Завольский, Наратов и Угорич. Угорич еще и намного старше обоих. Что может объединить типичного тупоголового мажора, карьерного шакала и беспринципного бизнесмена?
— Я ничего не пила, — повторяет Валерия.
— Только сок и минералку. Сергей знает… знал мое отношение к спиртному и не настаивал. Я отошла в дамскую комнату, потому что в тот день у меня начались месячные и…
— Можно не объяснять — я в курсе, как болезненно девочки переживают эти дни.
— Потом, когда вернулась в зал, Сергея нигде не было. Потом меня нашел Андрей и сказал, что Сергея срочно вызвали на работу и он попросил Андрея отвезти меня домой.
Попросил передать, что категорически против такси и доверяет только другу. Я согласилась, хотя это было немного странно — в субботу вечером, вдруг в офис. Сергей всегда был исполнительным сотрудником, но у него не было ни права подписи, никаких других важных полномочий, без которых застопорится что-то важное. Но мне было приятно, что он так обо мне беспокоится.
