Она тут же меняется в лице, потому что прекрасно понимает, что устроить это — целиком в моей власти. У меня есть целых пара минут наслаждения тем, как Виталина, стоя на коленях у моих ног, собирает документы и одновременно бормочет, что исправит все немедленно. Пара ее подружек топчутся у лифта и наблюдают за происходящим, но как только замечают мой интерес, тут же садятся в кабинку. Думаю, теперь можно смело дорисовывать еще одну звездочку на крыло своего «стерволета».
Я возвращаюсь в кабинет, достаю из сумки домашний ноутбук и захожу на свою страницу на сайте знакомств.
Сергей снова светится среди тех, кто сегодня посещал мою страницу. Вчера я нарочно долго была «онлайн», изображая бурную деятельность, а на самом деле просто время от времени обновляла страницу. Пусть думает, что у меня и без его виртуальных попугаев предостаточно интересных собеседников. Но сегодня Сергея мое отношение, наконец, триггернуло — он прислал сообщение:
С: Ты нарочно меня игнорируешь?
Я морщусь от воспоминаний, когда он изображал из себя благовоспитанного мальчика и долго-долго не мог перестать мне «выкать», даже когда по этому поводу пару замечаний сделал мой отец.
Только намного позже, когда мои родители давно остыли в могилах, я увидела и узнала другого Сергея — настоящего и без маски, уродливую мерзкую тварь.
Я вижу, что сообщение отправлено еще утром, так что ответить на него сейчас будет нормально.
Рина:Терпеть не могу мужчин без хороших манер. Всего доброго, С.
И чтобы запить горечь во рту, иду варить себе кофе."
"Какой же дурой я была. Глядя как тонкий пряный ручеек медленно наполняет мою чашку, вспоминаю наши ссоры, которые как будто провоцировала я, но на самом деле всегда высасывал из пальца он. Первый раз мы поссорились спустя пару месяцев наших отношений, когда Сергей проболтался, что до сих пор поддерживает контакт со своей бывшей девушкой и я, естественно, довольно бурно на это отреагировала. Сергей сразу же разразился тирадой о доверии и недоверии, о том, что он — не моя вещь и то, что мы из разных социальных слоев, не дает мне право диктовать, с кем ему общаться, а с кем — нет.
Он так грубо перешел от обычно милого и тихого парня до настоящего ублюдка, что я могла только молча открывать рот, не имея возможности вставить хотя бы слово в свою защиту. Он вызвал мне такси и отправил домой, так безапелляционно хлопнув дверью, что водитель разразился трехэтажным матом.
