Мне хочется просто… не знаю, один маленький разговор как в прошлом, когда мы беззлобно подкалывали друг друга и между нами аккуратно искрила высоковольтная линия. Когда я мог запросто флиртовать с ней, а Лори забавно огрызалась, но всегда потихоньку краснела. И что-то было. Хер знает, как это назвать, но я очень по всему этому скучаю. Потому что дерьмо во мне уже вовсю выплескивается наружу, глядя на то, как эта охуенная девочка снова уплывает к другому мужику, даже если большинству из них она просто морочит головы, не давая даже пальцем к себе притронуться.
Играет с ними, как кошка с мышкой, а меня бомбит, потому что я тоже хочу, чтобы Лори меся сцапала.
Она неожиданно тянется ко мне.
Я столбенею, когда ощущаю запах ее волос прямо у своего носа.
Ее пальцы — на груди, поверх футболки. Ладони, которыми Лори едва ощутимо обнимает меня за талию, на мгновение прижимаясь всем телом. Держать руки в карманах брюк становится все сложнее. Я физически ощущаю боль в каждом суставе, потому что могу запросто сграбастать ее в ответ, бросить на заднее сиденье своей новенькой тачки и выебать так, что мы оба не сможем ходить еще несколько дней.
Образ этого настолько живой, что я на мгновение теряю контроль и подаюсь вперед.
Башка как в тумане.
Я вообще тупо в несознанке.
А потом Валерия просто резко отступает.
— Это чтобы ты помучился, — вертит в руках ловко вытащенную из кармана моего пиджака пачку сигарет и зажигалку.
— Когда ты научилась так ловко обчищать карманы, Лори?
Она просто молча вертит перед носом зажигалку — единственное материальное напоминание об Алине, которое я оставил.
Хотя, по-хорошему, от него давно пора избавиться. И Валерия помогает мне в этом, с размаху швыряя зажигалку куда-то далеко вперед. Кажется, на клумбу.
Вспышка боли царапает мне сердце.
Так неожиданно и резко, что сводит дыхание и перед глазами все плывет.
«Просто, блять, стой на месте! — мысленно ору. — И она ничего не заметит».
— Шутов? — Из Лори моментально улетучивается вся ее напускная дерзость.
— Да блин, это же просто зажигалка.
Спазм в груди отступает так же неожиданно, как и случился.
Но на смену ему приходит гораздо более сильная боль — грёбаная правда о том, что с людьми делает моя «любовь».
— Ты забываешься, Валерия, — говорю сухо и жестко, так, будто с каждым словом ей на спину опускается удар кнута. — Забываешь, где, блять, твое место. И как легко я могу испортить тебе жизнь.
