Он снова молча слушает без бумажки.
В конце на всякий случай предупреждаю, что все это — абсолютно конфиденциальная информация, и я обязательно узнаю, если она просочиться за пределы нашего с ним диалога. Хотя это лишнее — за почти три года сотрудничества, ребята не были замечены за сливами, да и вещи, которые они для меня делали (включая обвал мощностей Угорича) в плане ценности слива на порядок круче, чем индивидуальный проект для личного использования.
— Я хочу, чтобы вы занимались настройкой и обслуживанием бота до тех пор, пока это будет необходимо.
Чтобы ни при каких обстоятельствах он не мог выйти из строя, зависнуть, сломаться или обнулиться.
Очкарик просто кивает."
"— И еще. Мне нужен определенный алгоритм действий, который заставит его выключиться окончательно и самоудалиться.
За весь сегодняшний разговор я уже вылил на него ушат разной дичи, но только сейчас парень выглядит слегка озадаченным.
— Понимаю, что это звучит странно. — Более чем, особенно после того, как за минуту до последнего пожелания я озвучил почти противоположное.
— Но такой алгоритм необходим.
— Дмитрий Викторович. — Очкарик снимает свои стекляшки, протирает их краем клетчатой рубашки. — Я примерно догадываюсь, как обстоят дела. И наверное, будет не очень корректно спрашивать вас об этом сейчас, но… что будет со всеми нами? Мы начали становиться на ноги, у нас есть несколько проектов в разработке, куда уже вложены силы и ресурсы. Не хотелось бы, чтобы все это потом просто вынесли в подвал в картонных коробках.
— Обожаю трезвомыслящих людей. — Я снова закуриваю, и на этот раз в груди немного саднит, хотя это все еще и близко не те неприятные ощущения, с которыми я жил последний год. — Я уже обо всем позаботился.
После второй затяжки, неприятное чувство зуда в груди становится сильнее. Пытаюсь его выкашлять, но становится только хуже.
Блять.
Наспех прощаюсь с очкариком, успев сказать, что жду первые правки в максимально короткие сроки, которые возможны для реализации этого задания.
Притаптываю окурок в пепельнице, как будто этого хватит, чтобы избавиться от мерзкого ощущения за ребрами, но оно как будто только сильнее нарастает с каждым вдохом.
Задерживаю дыхание, пока кое-как передвигаюсь к окну. Приходится повозиться, чтобы его открыть, как будто тут не новомодная деревянная рама, а старье, миллион раз закрашенное и почти зацементированное от пыли. Но когда оно все-таки поддается — высовываюсь наружу, чтобы сделать глубокий вдох.
Ни хрена не становится лучше.
