Сергей: Записал! Спасибо за предупреждения!
Было бы вполне почти_прилично поинтересоваться, почему это вдруг его интересуют завтраки вне дома, но я нарочно игнорирую эту возможность. Пусть не думает, что у меня в принципе могут быть такие мысли в его сторону.
Черт, он правда меня не узнал? Или ведет свою, абсолютно непонятную мне игру?
Сергей:Я сказал Андрею, что мы с Яной ждем вас в гости в эти выходные в полном составе. Но у Сереги дырка в голове, так что на всякий случай передаю тебе приглашение от жены лично.
Ага, так и вижу, как она рвет на голове волосы от беспокойства, что Андрей вдруг забудет взять меня.
Валерия:Он передал, я в курсе.
Сергей:Приедешь?
А вот это уже даже с натяжкой не похоже на дружеский интерес. Да какая к черту дружба, если он видел меня всего раз в жизни и то — на свадьбе своего кореша? Мужики годами дружат и могут с трудом помнить, как вообще зовут жену друга и сколько у него детей.
Валерия:Да, буду.
Сергей:Отлично! Илона не будет проедать мне плешь, что я с мужиками, а она снова одна.
Валерия:Ну да — она будет проедать ее мне.
Сергей:Бери что-то для укрепления волос!)))
Я хочу убрать волосы от лица, смазано провожу пальцами по губам — и одергиваю их, словно обжегшись. Встаю, упираюсь ладонями в края раковины и разглядываю в зеркало свое улыбающееся лицо.
Твою мать."
"Сую руку под струю воды, пока пальцы не начинают гореть от слишком высокой температуры, и пытаюсь оттереть это лишнее дерьмо со своего лица. Нет, Валерия, это просто шляпа.
Это же Наратов! Или ты забыла, сколько слез пролила по этому ублюдку, пытаясь понять, как еще нужно перекувыркнуться через голову, чтобы он, наконец, начал тебя ценить?
Но все это не действует, пока я не пускаю в ход тяжелую артиллерию — те воспоминания, от которых у меня всегда кишки наматываются на нервы.
Мой мертвый отец, которого швырнули на стальной стол в морге, словно мясо, и ткнули мне под нос, потому что утром не стало мамы и кроме меня его больше некому было опознать.
Его странно грустное лицо, как будто в последние моменты своей жизни он сожалел обо всех вещах, которые не успел.
И на заднем фоне — холодное, лишенное любых эмоций лицо Сергея, когда я вцепилась в рукав его пиджака, волочилась следом, словно тряпка и умоляла помочь моему отцу. А он просто сделал вид, что не знает, кто эта сумасшедшая толстуха.
Сердце замедляет свой ход до редких одиноких ударов, пока с моего лица сползает дурацкое выражение счастья.
