Только знаешь, что-то мне подсказывает, что я пока я раскрячиваюсь и изо всех сил пытаюсь прикрыть твою жопу, ты просто хочешь выйти сухим из воды за мой счет. Только знаешь, дорогой мой муж, я ни хрена не пойду на дно в гордом одиночестве. И если на кону будет стоять моя жизнь или репутация, или свобода — твой отец узнает настоящую причину, почему я все это делала.
— Я правда ничего не знаю…. - продолжает отнекиваться Андрей, но уже максимально бессильно.
— А вот я кое-что знаю. Например, о вашей с мамочкой переписке, в которой ты, большой молодец, слил ей все папкины тайны.
— Чттттто? — заикается Андрей. — Понятия не имею, о чем…
— У меня достаточно доказательств, Андрей. Стопроцентных и неоспоримых. Я могу выложить их твоему отцу. Кстати, он прямо сейчас в офисе, очень зол, рвет и мечет. И только глубокое человеколюбие не дало мне рассказать ему всю правду, хотя он очень старался переложить всю вину на меня.
— Я не…
— Слушай, сюда, идиот, и тогда, может быть, я в который раз спасу твою задницу.
Слава богу, на этот раз ему хватает ума просто закрыть рот и слушать.
А когда я заканчиваю инструктаж — он только неуверенно мычит.
— Повтори, что ты понял, — требую я. Нужно убедиться, что он способен хотя бы на элементарные вещи — просто запомнить по шагам все, что нужно говорить и о чем обязательно помалкивать.
Андрей повторяет. Без заминок.
— Валерия? — блеет в конце, так и не дождавшись похвалы за свои старания. — Что теперь будет с матерью?
Глупость человеческая просто безгранична, особенно, когда она помножена на отсутствие элементарного инстинкта самосохранения.
Когда Завольская предъявила старому борову его «спрятанный фонд», она точно не думала о том, что расплачиваться за ее жадность придется Андрею. А этот мамкин лапоть даже сейчас переживает, как бы с бедняжкой чего не случилось.
И мне, в глубине души, снова немного жаль Андрея. В том, каким он стали и кем он вырос, и даже, вероятно, в формировании у него этих странных наклонностей, заслуга его матери. Видимо, Мария Юлиановна с самого начала знала, что ее семейная жизнь не будет ни долгой, ни, тем более, счастливой, и нарочно растила сынка типичным подкаблучником, чтоы потом, в будущем, использовать для собственной выгоды.
Если бы я хоть на минуту сомневалась в том, что Андрей так же причастен к убийству моего отца — я бы просто вывела его из-под удара. Нашла способ сделать так, чтобы он по собственной воле переехал на другой конец мира, где его уже никто не смог бы достать.
