Ты мне веришь?
«Я больше никому не верю, даже почти не верю самой себе», — мысленно отвечаю я, давясь горьким послевкусием этой неприятной правда.
— Хорошо, я поняла, — вместо этого говорю вслух, нажимаю на кнопку завершения разговора и возвращаю телефон Евсееву. — И так, я слушаю."
"Он зачитывает найденные на скорую руку «нарушения» (изредка вставляет свои пять копеек очкарик, но никто из нас не обращает на него внимания), а писарь все это время продолжает с таким же упоением марать бумагу. Вид у него при этом такой, будто за те недолгих несколько минут, что я здесь нахожусь, он уже успел настрочить минимум три доноса на пожизненное и расстрел.
— Вы же понимаете, что все озвученые вами нарушения сейчас основаны только на как-то вырванных из контекста бумагах и цифрах, которые никто толком не анализировал, — говорю я, когда Евсеев прекращает зачитывать «приговор» ю Даже если все это показуха — я должна отыгрывать роль до конца. Просто потому что так буду точно уверена, что не накосячила нигде абсолютно.
— Понимаю, Валерия Дмитриевна. Поэтому для начала кому-то из собственников придется поехать с нами в офис для оформления формальностей, составления документов и начала расследования. И если вы попытаетесь мне возразить, то лучше не тратьте время — я на таки делах собаку съел. Много собак, — уточнят он, так же безупречно отыгрывая свое амплуа человека, которого нельзя сбить с намеченного пути прикрытием в виде одной беременной женщины.
Если бы я только что не разговаривала с Вадимом, то была бы абсолютно уверена, что этот человек закатает в асфальт кого угодно, если того будет требовать ситуация.
И ему абсолютно плевать, какого пола будет эта «преграда».
— Мне нужно несколько минут, — говорю я, доставая из сумки воду и аспирин, и только сейчас с ужасом замечаю, что все это время таскаю с собой преданные Оксаной документы.
Я собиралась отвезти их в банковскую ячейку, но после звонка Копытина и требования немедленно приехать в офис, вообще об этом забыла. Черт! Быстро закрываю сумку на защелку, вытряхиваю на ладонь сразу две больших шипучих таблетки и прошу дать мне стакан.
Первым на помощь бросается очкарик — мне кажется или он обратил внимание, что у меня в сумке лежит что-то, что заставляет меня нервничать? Да по фигу, они не имеют права меня обыскивать, это же просто финансовая проверка, а не взятие «ослика» наркокартеля.
— Спасибо, — я бросаю в стакан таблетки, жду, пока они растворятся. — Третий день невыносимо голова болит.
