— Уже иду, — заталкиваю свои идиотские мысли туда, где они по крайней мере какое-то время не будут мне мешать (избавиться от них так сходу точно не получится), оставляю сумку на кресле и бросаю на себя быстрый взгляд в зеркало."
"Нужно подстричь волосы, потому что они порядком отросли, и у корней заметный крас моих собственных русых волос. И дело даже не в том, что это выглядит как минимум неаккуратно — это часть реальной меня, которую никто и никогда не должен видеть. Еще бы табличку прицепила с фамилией «Гарина».
Может показаться, что у меня паранойя, но Данте учил меня прятать абсолютно все, быть идеальной «другой» версией себя. Настолько безупречной, чтоы глядя на себя в зеркало я видела другого человека, а не замазанные косметикой старые черты. Отросшие кончики волос — это не просто пропущенный визит к парикмахеру, это — кубик из башни в «джанге», который может разрушить всю конструкцию.
Все из-за обилия дел. Я способна пахать как лошадь от заката до рассвета и спать при этом несколько часов в сутки, стоя как лошадь.
Но такой мой функционал ограничен по времени, как и возможности любого другого человека, даже не обремененного «интересным положением».
— Позвоните моему мужу еще раз, Алена, — прошу свою помощницу, которая уже без напоминаний следует за мной всюду с блокнотом наготове.
Сегодня утром, когда я выходила из дома, Андрей не торчал в гостиной, провожая меня своими водянистыми рыбьими глазами. Бедный папенькин сынок оказался совершенно не приспособлен к жизни, в которой каждый его шаг контролируется.
Так бывает у собак, которые всю свою сознательную жизнь просидели на цепи, рвались с нее с остервенением, а когда цепь сняли — просто ложатся рядом с ней и не хотят уходить.
— Валерия Дмитриевна, — тут же отзывается Алена, протягивая мне телефон, — Андрей Юрьевич на связи.
Надо же, не прошло и полгода, к говорится.
Я останавливаюсь у входа в конференц-зал, мысленно посылая Андрею лучи поноса за то, что надумал выйти на связь именно в тот момент, когда у меня нет ни секунды лишнего времени, чтобы выслушивать его жалобы на жизнь.
— Ну как у тебя дела, жена? — слышу его странно заплетающийся голос вперемешку с икотой.
Зачем-то вопросительно смотрю на свою помощницу, но та лишь разводит руками.
Андрей пьян. Он не просто выпил и у него развязался язык, он едва может этим языком ворочать.
Это что-то новенькое. Потому что среди огромного количества грехов и недостатков Андрея, пьянства точно не было. По крайней мере до сегодняшнего дня.
