С моей стороны было бы слишком наивно говорить, что между нашими семьями существует крепкая дружба, но в сложившейся ситуации я просто не знаю, к кому еще могу обратиться за помощью. Вы единственный человек, которому я могу доверять.
— Вы все больше меня удивляет, Валерия.
— Я не пытаюсь вам льстить — с вашей репутацией в этом нет необходимости. Но я прямо говорю, что мне нужна помощь.
Он кивает и приглашающим жестом дает понять, что хочет продолжить прогулку.
Какое-то время мы молча прогуливаемся по тропинке, иногда у Новака звонит телефон, он отвечает, но всегда делает это так, чтобы максимально «обезличить» и тему разговора, и собеседника.
Ограничивается только именами. Но в конце концов, спускается по мощеной дорожке на небольшой пирс, охранник протягивает ему бумажный пакет. Новак отламывает верхушку от лежащей там булки и предлагает мне присоединиться к кормлению уток — их здесь очень много.
Наверное, это тоже часть ритуала — проверяет мое терпение. Или степень отчаяния.
— Валерия, я понимаю, что ситуация, в которой вы оказались, мягко скажем, сложная.
«Вот они — настоящие «политики». У них в крови использование максимально сложных и непонятных словесных конструкций».
— Вы же не ожидаете, что я сразу дам вам ответ?
— Ни в коем случае.
— И конечно, вы должны понимать, что если я соглашусь составить вам протекцию, это будет сопряжено со значительными рисками для меня. Я слуга народа, всего лишь.
Усмешка, которая сопровождает его слова, как раз подошла бы мяснику, собирающемуся резать молодого барашка.
"
"— Я все понимаю, Николай Александрович. — Берет паузу, делая вид, что терзаюсь муками сомнения, но потом говорю четко заготовленную заранее фразу: — Я могу быть вам полезна.
— Вот как? — Впервые за наш разговор он выглядит по-настоящему удивленным, даже заинтересованным.
— Имя Константин Угорич вам о чем-то говорит?
Новак как будто нехотя кивает.
— Не самая лучшая компания в друзья, — как будто озвучиваю собственные мысли, но на самом деле поддакиваю его.
— Я столько раз предупреждала Андрея, что с Константина лучше не подпускать на близкую дистанцию, но очень упрямый — весь в отца.
— Так что с Угоричем? — поторапливает Новак даже слегка раздраженно. Сразу видно, что о Константине он уже наслышан, и вряд ли это были приятные слухи.
— Сразу предупреждаю, что у меня нет доказательств. — Они есть, но показать их Новаку — значит сдать себя и свой план с потрохами.
