А на самом деле, стоит только бросить в эту толпу шакалов мясную кость — и они тут же вцепятся друг другу в глотки.
Я даже не особо вникаю в суть застольных разговоров, потому что никому здесь, ровным счетом, до меня и дела нет. У меня вполне понятная незначительная роль в их пищевой цепочке — я нахлебница и выскочка, и попала в высший свет только потому, что мне это позволили."
"В конце концов, когда проходит несколько часов и разговоры скатываются в совсем уж непонятную мне белиберду, я потихоньку выскальзываю сначала на кухню, чтобы наспех сварить кофе, а потом — на крыльцо, прихватив плед.
В телефоне — парочка видео от Марины. Она в боулинге и хорошо проводит время с подругами. Даже присылает видео, в котором ее маленькая дочка смешно и безуспешно пытается сдвинуть с места тяжелый шар. Я просматриваю каждое видео по меньшей мере дважды, пытаясь высмотреть и выслушать каждый кадр и звук. Там определенно есть другие мужчины, которые не попали в кадр. Но голоса Вадима нет. Я узнала бы его сразу. Хотя, что это меняет? Они явно не афишируют свои отношения, что не мешает им ночевать в одной постели.
Где они точно не просто держатся за руки.
Скрип входной двери очень вовремя не дает мне окончательно скатиться в глупую рефлексию.
Как чудесно, что это именно жена Угорича. Мне даже не придется искать повод, чтобы поговорить с ней наедине.
— Прости, я не знала, что ты тут. — Она поплотнее натягивает на плечи норковую шубу — еще одно доказательство статуса ее мужа, которое выглядит смешно в этом аномально теплом январе.
Я просто дергаю плечом, давая понять, что ее присутствие меня никак не стесняет.
Оксана, немного потоптавшись на месте, уходит чуть в сторону, подальше от окон, и закуривает. Выглядит при этом как пятилетка за углом школы, когда одновременно и очень хочется, и очень страшно попасться на горячем. Угорич ей такое явно не позволяет, но в гостиной уже и без того так накурено, что он вряд ли ее «унюхает».
— Тяжелый день? — нарушаю затяжное молчание.
— Да, — скупо и сухо отвечает она, глубоко затягиваясь.
Где-то хрустит ветка, и Оксана воровато прячет сигарету за спину, одновременно пихая в рот мандариновую шкурку, которую припрятала в кармане.
— Это просто птицы, — успокаиваю ее, кивая на расхаживающую по талому снегу стаю воронья.
Оксана краснеет и все-таки тушит сигарету. Идет мимо меня обратно в дом, на ходу бормоча что-то типа «Было приятно поболтать».
Честно говоря, я рассчитывала, что для разговора будет более удачный повод.
