— Практика показывает, что люди, которые рассуждают про сорта сдобы и тяжелую голодную жизнь, на самом деле просто иногда ели бутерброд с маслом, но без красной икры.
— Тебе как будто сто лет в обед, малыш! Даже моя бабка не была такой занудой!
— Наверное потому, что у вас был хлеб с маслом, а у меня только недоеденный бургер из помойки за углом кафе?"
"— Ты серьезно? — Уголок его губ нервно дергается.
— А ты как думаешь?
Что, Наратов, не нравится, когда твои попытки пудрить мозги превращают твои собственные убогие извилины в фарш?
Но ладно-ладно, я уже слишком сильно перегибаю палку.
Это «херой», чего доброго, испугается и забьется в норку с тяжелой моральной травмой, и снова побежит на свой мужицкий форум, жаловаться, как он люто ненавидит всех женщин. Когда-то мне даже доставляло удовольствие читать его высеры, регулярно появлявшиеся на следующий же день после того, как ему отказывала какая-то красотка. Но потом это стало настолько предсказуемо, что я потеряла всякий интерес к его обиженным высерам.
Наверняка после финта «Рины» это мамкин пингвин тоже пару раз громко изошел на понос.
Я мгновенно меняю выражение лица, делая вид, что все это время мне было очень сложно сдерживать смех, а потом, откинув голову назад, хохочу во все горло.
— Ты что… поверил? — пытаясь превозмочь смех, утираю глаза. Слез там нет, но Сергей вряд ли обратил на это внимание.
Сейчас он полностью сосредоточен на попытках понять, что вообще происходит.
— Прости! — Складываю Ладони в молитвенном жесте, и снова взрываюсь от хохота.
— Прости, пожалуйста, но у тебя было такое лицо… Я просто не смогла удержаться!
— Да я просто тебя разыграл, — Наратов очень топорно изображает контроль над происходящим, как будто это он с самого начала меня разыгрывал, а не наоборот.
Изображаю сомнение, но потом снова перевожу все в смех и как бы между делом, соскальзываю со столешницы, поправляя одежду. Вскользь проверяю, чтобы толстовка не сползла с плеч — оставим этот сюрприз на потом. Если Сергей узнает об этом сейчас, он вряд ли порадует меня бурной реакцией.
— Эй…! — Он неожиданно догоняет меня уже в дверях, берет за локоть и заставляет повернуться.
Проклятье. Мы зажаты в дверной коробке, и поя попытка отодвинуться, натыкается на жесткое ограничение. Нарочно опускаю взгляд на то место, где его пятерня крепко удерживает меня за локоть.
— Дай угадаю — это тоже часть твоих «дружеских» обязанностей?
— Я же не один… Черт. Только не говори, что ты…
Глазам своим не верю.
