— Высоко ты забрался, — говорит без приветствия, хотя все наши разговоры начинаются плюс-минус так же. «Все» — это шесть за минувший год. Я почти наизусть помню содержимое каждого.
— Мне стоит спрашивать, откуда ты так хорошо знакома с внешним видом из окна моего «люкса»?
— У меня был любовник, которому нравилось трахаться у видовых окон, — совершенно обыденным тоном говорит Лори. Готов поспорить, что она даже только что пожала плечами.
Язык чешется сказать, что я в курсе ее личной жизни, и что тот ее любовник был реальный отстой, хотя гонял на дорогой тачке, был хозяином ночного клуба и выделывал больше, чем стоил на самом деле.
И что я снял этот номер с каким-то садистским удовольствием именно потому, что когда-то она ходила по нему голая, пусть и перед другим мужиком.
В груди неприятно ноет старая болячка, так что я силой воли задвигаю эти мысли в свой внутренний швейцарский сейф. Хорошо бы однажды потерять от него ключи.
— Во сколько тебя ждать завтра в офисе? — спрашивает Валерия, потому что я долго храню молчание.
— Часов в одиннадцать.
— Есть какие-то особенные пожелания?
«Ага, есть одно — хочу вернуть время вспять», — мысленно отвечаю я, а в слух говорю, чтобы не страдала херней и не делала из меня залетного злого ревизора.
— Просто прошвырнусь по кабинетам. Но если нужно попугать какого-то ленивого сотрудника…
— … то с этим я отлично справлюсь и без тебя, — заканчивает Лори. — Хорошо, значит, до завтра. Наслаждайся видом.
Я еще какое-то время смотрю на наш законченный семнадцатисекусндный разговор.
Все короче и короче с каждым разом. Сейчас уже с трудом верится, что когда-то мы могли часами о чем-то спорить, обсуждать книги, Валерия рассказывала о своей прошлой жизни, пусть и нехотя, а я просто слушал. Тогда мне даже хотелось, чтобы она не была такой болтливой, потому что ее попытки посвятить меня абсолютно во все, иногда вызывали головную боль.
Правду говорят — бойтесь своих желаний, потому что они могут даже исполниться.
Когда через пару минут моя марионетка выходит из ванной в одном коротком полотенце, я не чувствую вообще ничего по отношению к этому идеальному телу.
И она тут же пытается исправить ситуацию, потому что, какими бы куриными не были ее мозги, даже их мощностей хватает для понимания простого устройства наших отношений: я ее трахаю, я доволен, я даю деньги на ее хотелки, а если я не особо горю желанием совать в нее член — значит, деньги скоро закончатся.
— Я просто устал, — отодвигаю ее попытки поработать ртом.
