Солдат чужой войны

– Мистер Ламберт, сэр, – обратился к Нику Павос, помощник майора Тансена. – Теперь, когда мы выпутались из этой ситуации, я должен сообщить вам, что до условленного места нам идти чуть больше пятидесяти часов. А дальше вас передадут местным агентам.

– Хорошо, я не возражаю, – кивнул Ник. – Сколько мы потеряли?

– Семнадцать человек. Последний умер минуту назад, осталось еще двое раненых.

– Он мучился недолго.

– Мы можем вернуться в прежнюю каюту?

– Зови меня «Ник», а его «Тони», – предложил Ламберт.

– Хорошо, Ник, я – Джерри.

– Отлично, Джерри, – сказал Риппс, протягивая Павосу перебинтованную руку. – Где бы мне найти инструмент – клещи или что-то в этом роде?

– Я понял, Тони. Пришлю вам механика.

«Корсары» распрощались с представителем СИБ и спустились в свою каюту, где ничего не изменилось, как будто и не было кровавой схватки и многочисленных жертв.

– По-моему, перед боем мне хотелось есть, – не слишком уверенно произнес Риппс. – А что у нас есть из продуктов?

– Загляни в холодильник.

Несмотря на примененные доктором мази, ногу раздуло еще сильнее и стало покалывать, когда Ламберт снял обувь. Впрочем, врач предупредил, что будет недолгое ухудшение. В дверь постучали.

– О, уже гости, – пережевывая сухие галеты, произнес Риппс. – Входите, не заперто!

Дверь открылась, и появился человек с перевязанной годовой, со стальным чемоданчиком в руке.

– Я механик Шверник, – представился гость. – Парень из СИБ сказал, что у вас тут проблемы.

– Подбери мне хреновину, чтобы гвоздики эти повыдергивать, – произнес Риппс, подавая Швернику шлем.

– Ага, – произнес тот, затем раскрыл чемоданчик и, порывшись в нем, достал какую-то загогулину. Приладив ее к одной из иголок, механик поднатужился и выдернул ее, словно занозу.

Тони взвесил иголку на ладони, потом попробовал поцарапать ею стену.

– Хорошая сталь, – заключил он.

– Давайте я и остальные повыдергаю! – с готовностью предложил Шверник, который смотрел на «корсаров» как на чудо природы.

– Не надо, – отказался Риппс и извиняющимся тоном добавил: – Мне самому интересно.

Передача Ника Ламберта как важной персоны произошла значительно раньше, чем это предполагалось первоначально.