Солдат и пес. Книга 1

Десять лет…

Ага! — прикинул я. Значит, ей двадцать восемь. Ну, молодец! Выглядит помоложе.

…Слухи блуждают, что Климовских тут гарем устроил из них с Ниной?.. Вранье. То есть, что у них там с Нинкой, неизвестно. Она очень закрытая, хотя и такая простецкая на вид. Сейф! Не заглянешь внутрь. Но скорее всего, одно только пустозвонство, так если бы что было, Палыч давно бы растрезвонил. В этом смысле он как баба, никакие секреты в нем не держатся… А так подкатывал, конечно, куда ж без этого.

Ну да она, Ангелина, сразу ему укорот дала.

— Пустомеля же, — сказала она. — Ну разве это мужик? Я таких за мужиков не считаю. И за каждой юбкой бегает. При том, что не дураксовсем. А уж язык-то как подвешен! Начнет рассказывать, так заслушаешься.

Вот уж что было верно, то верно. Балаболить Климовских был мастер. Особенно неистощим был у него запас потешных баек из армейского быта. Вроде того, как два советских офицера (или прапорщика, неважно), служа в ГДР, в так называемой ГСВГ (Группа советских войск в Германии) решили из жгучего интереса пойти на нудистский пляж.

Совместный. Где мужчины и женщины рядом друг с другом в обнаженном виде.

Ну и, оказавшись там в костюмах Адама, наши герои — вернее их организмы — отреагировали на симпатичных молодых голых женщин ровно так как надо, а не как у позорной немчуры, у которых все болтается, как уши у спаниеля. Стыдоба! Оба тут же упали на песок вверх спинами и не только, и стали думу думать: что же делать в данной ситуации?.

. Обилие девушек продолжало держать организмы в бодром тонусе, встать было нельзя. И тогда одного якобы осенило: поползем по-пластунски к воде, ну а там нырнем, глядишь, эрекция отпустит.

Решено — сделано. И оба поползли, оставляя за собой на песке две вспаханные борозды: мужские органы сработали как два исправных плуга…

Случайно оказавшись неподалеку, я слышал, как ржали до икоты слушатели этого рассказа, хотя сам не очень поверил.

Уж больно неправдоподобно. Хотя… Хотя иной раз жизнь устраивает такие чудеса, что зашатаешься.

Другая подслушанная мною повесть прапорщика была совсем другого сорта, и вот в нее я как раз поверил. Такое очень могло быть.

Некий офицер, служивший на Сахалине или на Курилах — уж Бог весть, моряк или сухопутный, или авиатор — возвращался домой из отпуска. По каким-то причинам опаздывал. Домчался до Владивостока.