Солдат и пес. Книга 1

Я поцеловал ее в макушку, уловив на секунду очаровательно-волшебный запах чистых, ухоженных волос.

— Пока! — и вышел на крыльцо.

Вышел, и как-то сразу — бац! — переключился. Все, что было и есть за дверью, осталось чем-то хорошим и дальним, будто бы это было со мной много лет назад. И я отныне буду вспоминать это с легкой улыбкой, как взрослый человек помнит мгновенья юности…

— Борька! — вдруг окликнули справа.

Я повернулся. Ага, это Рома Рахматуллин, спешит, аж рукой машет.

— А меня как раз за тобой послали! А ты вон где… Ты чего тут?

— Помощник лаборанта, — усмехнулся я.

— Откомандировали ящик для анализов таскать. Тяжелый, зараза, килограммов семь примерно.

— А! Понятно. Слушай, тут вот какое дело: Смольников приказал тебя найти, в наряд заступать. Заместо Табачникова

Сказать, что меня это не обрадовало — ничего не сказать. До заступления в наряд оставалось часа полтора — это весь мой отдых. Туда-сюда, умыться-одеться — полчаса долой, стало быть час на передышку.

Но, понятно, вопиять к небесам о несправедливости жизни я не стал — не тот случай.

Сейчас все сбито, перевернуто, кувырк-коллегия, как говорили раньше… Но что с Юркой-то?

— А что с Табачниковым?

— Да заболел невовремя! Температура, чуть ли не грипп. Сам Самыч пришел, глянул — говорит, в больничку надо. Повезли.

Медслужба в нашей части была организована скуповато, по минимуму. Небольшой медкабинет с гражданским фельдшером Александром Александровичем Дьяконовым, немолодым, лет пятидесяти дядькой сурового вида.

Почему наш медик был штатский, а, например, не прапорщик — загадка штатного расписания. Как говорится, что есть, то есть. Сан Саныч, разумеется, ученых степеней и званий не имел, но в военно-полевой медицине толк знал, а уж в распознавании симуляций был гроссмейстер. У желающих прикинуться больными это желание оставалось без шансов.

— Сан Саныча обжулить? Недоступно! — говорили мне сослуживцы с сильным нажимом, хотя я и не собирался. Просто когда речь заходила о фельдшере, в речи сам собой появлялся пафос.

Ну и отсюда — если уж «Сам Самыч» направил Табачникова в стационар, значит хворь неоспоримая. Стонать и жаловаться на судьбу нечего, а надо по-мужски принимать как есть.

Тем более, она, судьба, сегодня по-мужски мне подкинула такой щедрый подарок…

— Ладно, — сказал я. — А где Смольников?

— У нас, в расположении. Айда!

Смольникова вместе с Зинкевичем мы застали у вольеров. Они довольно горячо обсуждали какие-то расхожие задачи.