Его обещание обе восприняли достаточно серьёзно, поэтому, сидя в разных углах, тихо шипели друг на друга, сверкая разъярёнными взглядами, словно пара озверелых кошек.
Выйдя на улицу, Димка быстро оправился и, осмотрев трактор, отправился завтракать. Но поесть спокойно ему так и не дали. Стоило только парню появиться на пороге будки, установленной на платформе, как женщины дружно кинулись к нему жаловаться друг на друга. Ещё не до конца проснувшись, парень понял, что ничего не понимает, и не долго думая предложил им обеим просто заткнуться.
Вскрыв банку тушёнки, он вяло ковырнул мясо и, покосившись на женщин, угрюмо пробурчал:
— Как же вы мне надоели со своими разборками. Неужели даже в беде не можете без всей этой чуши обойтись? Она сказала, она посмотрела. Да наплевать мне, кто на кого и как смотрит и кто кому чего сказал. Или вы отвянете от меня с этой дребеденью, или точно обеим морды набью.
— А чего сразу обеим-то? — не смогла промолчать Настя.
— А чтоб никому обидно не было, — пожал плечами Димка.
Обещая им подобные репрессии, парень преследовал одну, но вполне понятную и простую цель. Отвлечь женщин от их мелких дрязг, дав им новую мишень для нападок. А против кого женщины объединяются с особым удовольствием? Все верно, против мужчины. Так что, пообещав начистить обеим физиономии, он просто перевёл все стрелки на себя, разом заставив их забыть о своих разногласиях. Но, судя по всему, в данной ситуации он не учёл обстановки, в которой всё происходило.
Возмущённо фыркнув, женщины дружно замолчали, при этом продолжая буравить парня возмущёнными взглядами.
Очевидно, что обещание солдата они восприняли более чем серьёзно, и теперь, опасаясь за целостность своих мордашек, вынуждены были молчать, просто физически источая яд. Если бы взглядом можно было убивать, от Димки давно уже не осталось бы даже мокрого места. Делая вид, что не замечает их взглядов, парень кое-как справился со своей тушёнкой и, глотнув из бутылки кипяченой воды, выбрался на улицу.
Султан, очевидно посчитавший, что с появлением Димки его смена закончена, по-хозяйски расположился прямо посреди фургона и, растянувшись во весь рост, громко захрапел.
Мрачно покосившись на собаку, Настя не удержалась и, поднявшись, громко проворчала:
— Разлёгся, блин, матрац лохматый. Обходи его теперь.
— Только пнуть не вздумай, — предупредил её парень, собираясь закрыть дверь. — Ахнуть не успеешь, как без копыта останешься.
— Так он же спит, — не поверила ему женщина.
— Не надейся.
