Смачные шлепки, запах мыла, и пронзительные голоса ясно сказали ему, что работа в самом разгаре. Подойдя к прачкам, Димка уже хотел было обратиться к ближайшей женщине, когда одна из прачек, тяжело разогнувшись, устало потёрла мокрыми кулаками поясницу и оглянулась.
— Мама, — только и смог выдавить из себя солдат, шагнув к женщине.
— Димочка, сыночек, — охнула женщина, медленно оседая на землю.
Одним прыжком подскочив к матери, Димка подхватил её на руки и, крепко прижимая к себе, глухо повторял, уткнувшись носом в седую макушку:
— Мамка.
Родная. Мамка.
Женщины дружно побросали стирку и смотрели на это зрелище во все глаза, пытаясь понять, что происходит.
— Мы уж отчаялись, — тихо всхлипнула мать. — Ни звонка, ни весточки, и правды от властей не добиться.
— Ничего, мама. Забудь. Теперь всё в порядке будет, — прохрипел Димка внезапно севшим голосом. — А батя где?
— В доме. Мебель ладит. Жить-то как-то надо. Поселили в пустые комнаты, так мы первое время на полу прямо в одежде спали.
Вот он и взялся мебель всякую мастерить. Благо, что руки золотые. Да только чего там одним ножом да топором наделаешь? — быстро заговорила женщина, продолжая сжимать сына в объятиях, словно боясь, что он сейчас исчезнет. — Да что я о нас да о нас. Ты-то как?"
"— Нормально, мам. Всё в порядке. Как видишь, живой, здоровый. Сюда добрался. Я теперь в местной комендатуре служу, в караульной роте. Так что всё в порядке, — ответил Димка. — Пойдём домой, мам.
Там и поговорим, — добавил он, заметив жадный интерес окруживших их прачек.
Не отпуская её, он медленно повёл мать к дому, глубокими вдохами пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Оказалось, что жили Веселовы в третьем подъезде, на втором этаже. Войдя в комнату, Димка с интересом оглядел крошечную комнату со скудной обстановкой и, посмотрев на отца, чуть улыбнулся. Это был первый за долгие годы раз, когда он увидел собственного отца трезвым как стёклышко.
— Привет, пап, — сказал он, дождавшись, когда тот отложит нож и оглянется на шаги вошедших.
— Димка! — ахнул отец, неуклюже вскакивая на ноги и роняя заготовки.
Обняв его, Димка вдруг поразился, как некогда большой, сильный мужчина неожиданно стал таким невысоким и сухощавым. Только руки у него остались прежними. Сильные, проворные пальцы избавились от алкогольной дрожи и теперь чутко улавливали малейшую неровность на поверхности заготовок для мебели.
