Но и сама Настя уставала от этого допроса не меньше, чем от переноски тяжестей. Заметив сквозь пелену дождя силуэты каких-то строений, Настя насторожилась и, коротко приказав Нюське придержать язык, осторожно двинулась в сторону замеченного поселения. Больше всего Настя боялась снова столкнуться с людьми. В памяти сразу всплыла история с ограблением и счастливым избавлением от бандитов, так что к деревне они подошли изрядно напряжёнными. Собравшись с духом, Настя постучала в двери ближайшей избы и, не услышав ответа, толкнула её.
Дверь открылась с душераздирающим скрипом, словно стараясь всем своим существованием проиллюстрировать сцену к фильму ужасов. Окликая хозяев, Настя осторожно просочилась в сени и, не дождавшись ответа, устало присела на лавку у стены. Пристроившись рядом, Нюська задумчиво огляделась и, вздохнув, тихо спросила:
— Мам, а мы тут останемся?
— Пока не знаю, милая, — вздохнула Настя. — Вот вернутся хозяева, там видно будет.
— А кто тут живёт?
— Понятия не имею.
Но, судя по сеням, человек он аккуратный.
— А чего мы ждём? Когда хозяева придут?
— Да. В дом мы входить не будем, чтобы не рассердились. Тут посидим. И в дом не лезем, и не под дождём. Даже если прогонят, хоть обсохнем немного.
— А долго нам ещё ждать? — не унималась Нюська.
— Не знаю, милая. Пока хозяин не придёт.
— А если он совсем не придёт?
— Почему это он не придёт? — не поняла Настя.
— А может, он такой же, как мы. Этот самый, бегленец.
— Беженец, — автоматически поправила Настя. — Ох, не каркай, Нюська. С чего вдруг человек из целого дома убегать будет?
— А если…
— Отстань, Нюська. Сил моих больше нет. Лучше присядь и отдохни, а то кто знает, что тут за хозяин. Возьмёт и выгонит на улицу.
— А зачем ему нас выгонять? Мы же ничего плохого не сделали? — возмутилась девочка.
— Разные люди есть, Нюта. Кто-то пожалеет, а кто-то и прогнать может, — вздохнула Настя, устало откидываясь на стену.
Пробурчав себе под нос что-то неразборчивое, Нюська уселась на лавку и, пристроив голову на колено матери, затихла.
Усталость сморила обеих, заставив уснуть там, где присели. Проснулась Настя от жуткой боли в затёкшем теле. Осторожно сняв голову дочери с бедра, женщина со стоном поднялась на ноги и, кое-как разогнувшись, принялась растирать ноющую поясницу. Придя в себя, Настя выглянула в пыльное окошко и, убедившись, что на улице глухая ночь, решилась.
