Понимая, что в состоянии шока эта дура и зарубить может, парень просто перевел ствол автомата на истерично визжащую тётку и коротко коснулся спускового крючка. Автомат рявкнул, и дикий визг моментально сменился тихим шелестом дождя.
— Нельзя мне умирать. На службе я, — тихо произнёс Димка, чувствуя, как внутри его что-то пропало, словно умерло.
Какая-то часть его самого. Что-то, что помогало ему чувствовать себя самим собой. В ту секунду, когда он нажал на курок, вместе с его жертвой перестал существовать крошечный кусочек его души.
Запутавшись в собственных мыслях и чувствах, Димка подобрал чемодан и, снова привязав его к поясу, медленно двинулся в сторону дороги. Не верить словам убитой женщины у него не было причин, а значит, ловить ему здесь было нечего. Нужно было идти дальше. Туда, где он сможет доложить о случившемся и продолжить службу. За проведённые в армии годы Димка отвык жить простой, гражданской жизнью. Можно даже сказать, что она немного пугала его.
Выбравшись на дорогу, он снова зашагал.
Теперь уже даже не зная куда. Димка просто шёл по дороге туда где ещё не всё было разрушено и люди не убивали друг друга ради еды. Но теперь, после очередного нападения, Димка решил не верить никому до тех пор, пока снова не доберётся до цивилизации. В памяти всё время крутились слова убитой про то, что в развалинах процветает людоедство. Это вполне могло быть враньём, но тогда сразу вставал вопрос: зачем ей было врать?
Решив исходить из того, что Светка сказала ему правду, Димка удвоил осторожность и держал автомат под рукой постоянно, даже не ставя его на предохранитель.
Добравшись до старого заброшенного сарая, парень решил устроить привал, но, решительно шагнув под протекающую крышу, настороженно замер. В сарае явно недавно жгли костёр, в воздухе стоял запах залитых углей. Осторожно обойдя едва живое помещение по периметру, Димка нашёл источник запаха и, ковырнув пальцем кострище, удовлетворённо кивнул. Судя по всему, люди отсюда ушли пару дней назад.
"
"Это его устраивало как нельзя больше. Встречаться с людьми сейчас он не хотел. После всего, что ему уже пришлось пережить, желания общаться с себе подобными не возникало. Собрав оставшиеся ящики, парень разложил костёр и, отгородив его от дороги деревянным щитом непонятного предназначения, принялся сушиться. Бесконечный дождь вымачивал буквально всё, что только оказывалось под ним. Мокрыми оказались даже консервы в его чемодане.
