Просто попросил подать определённую вещь. Не больше.
Между тем Нюська молча принесла парню курево, зажигалку и даже захватила пепельницу.
— Спасибо, солнышко, — кивнул солдат, медленно поднимаясь на ноги.
— Ты куда? — насторожилась Настя, удивлённо рассматривая собственное чадо.
Упросить Нюську принести что-то нужное всегда было проблемой. Девчонка делала только то, что сама считала нужным, или, в крайнем случае, то, что было ей интересно. А тут молча, без оговорок и споров, она принесла требуемое и даже проявила инициативу, захватив нужные аксессуары.
Такого авангардизма Настя от дочери никак не ожидала. Растерянно покосившись на дочку, она оглянулась на медленно бредущего к двери парня и, помолчав, спросила:
— Что делать собираешься?
— Перекурю, а дальше по обстановке.
— В каком смысле? — не поняла женщина.
— Если совсем плохо станет, лягу и попробую не помереть, а если нет, рискну жмуриков осмотреть и поискать место, через которое они сюда влезли.
— Зачем?
— Затем, что уйти отсюда сейчас мы не можем.
Не получится у меня идти. Хотя вы втроём можете отправляться дальше. Думаю, справитесь.
— Ещё чего?! А охранять нас кто будет? К тому же одного тебя здесь оставлять нельзя. Вдруг плохо станет? — добавила Настя, сообразив, что её первая реакция несколько эгоистична.
— Как видишь, охранник из меня хреновый, — криво усмехнулся парень, указывая пальцем на тела нападавших.
— Ну это как посмотреть. Мы все живы, здоровы, кроме тебя, конечно. Так что не всё так плохо, — улыбнулась женщина, не желая признаваться, что ей страшно снова оказаться одной на пустой дороге.
— Ладно. Вернёмся к этому разговору часа через два, когда адреналин из крови схлынет, — вздохнул Димка, прислоняясь плечом к стене коридора и закуривая.
— Болит? — осторожно поинтересовалась Настя."
"— Пока непонятно. Тупо ноет, и ходить тяжело, — ответил парень, улыбнувшись одними губами.
По его скупой улыбке, больше напоминавшей оскал, Настя вдруг поняла, что держится парень только на одном характере.
Только теперь она рассмотрела его как следует и поняла, что всё действительно плохо. Бледная до синевы кожа, ввалившиеся глаза, сухие, потрескавшиеся губы. Ему и вправду было плохо. Ко всему прочему на лице у него наливались солидные синяки, а на коротко стриженной голове появилось несколько шишек.
Поднявшись, она принялась обшаривать карманы убитых, не чувствуя при этом ни тени брезгливости или страха.
