Теперь надо перестраиваться и смыкать кольцо вокруг купеческого квартала, но это только в том случае, если темный брат согласится его там ждать. Ну что же ты не поймал его, Хью Грамон! И куда ты вообще подевался?
- Господин Маршал! - тот же запыхавшийся камиец опять оказался перед ним, вытирая вспотевшее лицо повязкой. - Простите, господин Маршал, самое главное я забыл сказать! Это был другой темный брат! Наш колдун в желтой одежде был, а новый - в зеленой!
У Лоу почему-то отлегло от сердца. Потом он задумался, почему, и не нашел никакого ответа.
Что ж, придется действовать так, будто коротышка Хью все-таки доигрался в свои любимые игры.
Глава восьмая
Победа
1
Дверь мало помалу подавалась под ударами скамьи, жалобно трещали петли. Бить длинной скамьей, стоя на крохотной площадке, было не слишком-то удобно, но выручила разница в росте: долговязый Стивенсон спустился на несколько ступенек, а коротышка Хью пригнулся у самой двери. Меч он держал в зубах и явно не намерен был терять время на разговоры, добравшись до темного брата.
Кандцу казалось, что в промежутках между ударами островитянин прислушивается к тишине внизу. Кого он боится? Факельщиков? Чушь, ведь они всего лишь люди!
Наконец нижние петли сорвались и разламывающаяся да две части дверь провернулась, пропуская снизу скамью и едва не ударив по лысой макушке Хью своей верхней половиной. Не успел Стивенсон глазом моргнуть, как Грамон уже нырнул в образовавшуюся щель, скользя животом по доске.
Тут же раздался звон, ноги коротышки смешно взбрыкнули и провалились в комнату.
Отвианец прыгнул сверху, выпустив скамью. Упав вниз головой, он перекувыркнулся и довольно ловко вскочил на ноги, нашаривая арбалет, который каким-то чудом не выстрелил. Прежде чем Стивенсон успел хоть что-то разглядеть, хлесткий удар в правое ухо отбросил его к окошку, к счастью, слишком маленькому, чтобы он вылетел на улицу.
- Не спеши!.. - донесся до него отрывистый голос Хью. - Вставай и стреляй, я держу его!
Стивенсон и не собирался спешить, просто не мог.
Нашарив руками стену, он поднялся, опираясь на нее, потряс головой и только тогда повернулся к схватке. Прежде всего ему бросился в глаза человек, подвешенный за ребро на большой железный крюк. Бедняга совсем не шевелился, голова, грудь и живот залиты кровью. Потом зрение нормализовалось и кандец осознал реальное положение вещей."
"Адепт, зажатый в углу, метался с нечеловеческой быстротой.
