Солги мне на удачу

Пытаться завести разговор о случившемся на приеме даже не стала, поскольку прекрасно понимала: ответов не получу. А ссориться не хотелось. Только вот день еще не исчерпал своих сюрпризов, и именно неприятных. Я это поняла, когда Арман, закрыв дверь спальни, произнес:

– Вив, я хочу поговорить о моем предложении.

Я чуть нахмурилась, окинув его взглядом, и ответила:

– Не думаю, что стоит, Арман. Я все уже…

Только договорить мне не дали.

– Помнишь, ты спрашивала, о чем я мечтаю? – тем же негромким голосом спросил канцлер, не сводя с меня задумчивых глаз.

 – О тебе в моей жизни, Вив. Хочу просыпаться рядом с тобой и засыпать. Хочу держать тебя в объятиях. Хочу заботиться и оберегать, чтобы тебе не пришлось больше защищать себя, как сегодня.

В груди поселился холодок от этих слов и серьезного вида Армана, и я попыталась свести все к шутке.

– Так сильно хочется консортом стать? – иронично обронила, нащупывая шпильки в прическе и потихоньку освобождая их.

– Да плевать мне на титул, – поморщился Арман и сделал шаг ко мне.

 – Хочешь, хоть завтра напишу отречение и принесу клятву, что останусь только канцлером? Мне на этой должности вполне комфортно, – усмехнулся он, и я поняла, что дело зашло слишком далеко.

Вздохнув, покачала головой и словно невзначай отошла, ссыпав шпильки на туалетный столик.

– Арман, и все-таки…

– Твой сыщик у меня, – снова перебил он, и вот тут я, признаться, растерялась, совсем не ожидая услышать эти слова. – Мне правда не хотелось прибегать к такому способу.

 – Арман едва заметно поморщился. – Да, я знаю, что он искал твою родственницу по твоей же просьбе, и это с ним ты танцевала на том вечере. И от тебя зависит, обвиню ли я его в соучастии в заговоре, – глядя мне в глаза, тихо закончил Арман.

В спальне повисла звенящая тишина. Сердце оборвалось и ухнуло куда-то ниже пяток, а я смотрела на канцлера и… понимала, что он так и поступит. Или я достанусь ему, или никому.

– Что ты делаешь, Арман? – все же спросила я слегка осипшим голосом, эмоции никак не хотели собираться в единое целое, будоража кровь и превращая мысли в обрывки лепестков.

 – Зачем?..

– Я борюсь за любимую женщину всеми доступными мне способами, – твердо ответил он и снова шагнул ко мне.

У меня вырвался истеричный смешок, я покачала головой и отступила на шаг, упершись в край туалетного столика. Любимая женщина?.. Кажется, Арман всерьез считает, что любит именно меня, а не Лилиану в моем лице.