Солги мне на удачу

И почти сразу провалилась в сон, ресурсы организма оказались практически полностью исчерпаны.

Дар провел ужаснейшие два дня в полном неведении, сидя в одиночной камере с маленьким зарешеченным окошком под потолком. Правда, она была сухой, матрас на кровати вполне мягкий, солома не прелая, кормили тоже довольно сносно, один раз в день даже мясо давали. Но за эти два дня к нему никто, кроме охранника, не приходил, а еду давали через специальное отверстие в двери. А охранник на вопросы не реагировал. О, это была самая изысканная и мучительная пытка – неизвестностью.

И хотя Дар вида не подавал, беспокойство грызло изнутри, подтачивая и без того напряженные нервы. На третий день утром его наконец почтили присутствием…

После скудного завтрака ключ в двери скрипнул, и она открылась, впуская Армана. Канцлер выглядел донельзя довольным, и небрежная улыбочка на его лице насторожила Дара, заставив внутренне подобраться. Арман окинул пленника взглядом и чуть кивнул.

– Ты свободен, – коротко произнес он.

 – Можешь идти. Вивьен согласилась стать моей женой и приняла родовой перстень. – Улыбка стала шире.

У Дара все застыло, а сердце превратилось в кусок льда. Арман не выглядел тем, кто будет блефовать только для того, чтобы доставить сопернику несколько неприятных мгновений. Только он не собирался показывать свои эмоции на радость Арману и лишь прищурился, так же изучающе глядя на собеседника. Лихорадочно перебирая в голове, что можно предложить канцлеру за отказ от Вив, он с глухим отчаянием понимал, что – ничего.

Дом, где вероятно затаились графы? Так и так придется сдавать гнездышко, ведь все они заинтересованы в быстрой поимке преступников. Что-то еще? А больше и нечего.

– Прошу, – изобразив издевательский поклон, Арман посторонился, пропуская Даррена. – Можешь даже доложить о своих успехах насчет поимки Аделии де Арли-Лавуазье, – махнул он рукой. – Я не против ваших встреч. Но ты же понимаешь, что магия рода не позволит вам ничего, кроме дружеской вежливой беседы, – деликатно намекнул Арман с явным удовольствием.

Дар понимал, прекрасно. Самое большее, что им теперь позволено, это подержаться за руки. Не дольше нескольких минут. А потом магия ударит, и весьма чувствительно, и жених тоже ощутит, что на его невесту покушались. Хотелось зарычать, засадить кулаком в это холеное лицо, стереть ухмылочку с его губ, разбить в кровь нос… Внутри бушевал настоящий ураган из эмоций, к которому примешивалось гадкое чувство вины.