Солги мне на удачу

 – А список неплохой, не думаю, что кто-то будет возражать против этих достойных леди. – Он поднялся и направился к двери, в которой как раз появился… Даррен.

Но, конечно, под маской. А под ней эмоций было не разглядеть совершенно, даже взгляд стал непроницаемым, отстраненным. Молча посторонившись, Дар пропустил Себастьяна, склонив голову, пока я сидела и пыталась собрать в кучу мысли, разлетевшиеся вспугнутыми стрекозами. Хотелось вскочить, броситься к нему, обнять… Закрыть дверь на ключ, чтобы никто не помешал.

Но, увы, нельзя. Чертово кольцо на пальце позволит лишь несколько минут подержаться за руки, и то не факт.

После ухода Себастьяна в кабинете повисла плотная гнетущая тишина. Дар так и стоял у двери с почтительно опущенной головой и прямой, как палка, напряженный – я это видела во всей его фигуре. И никак не могла подобрать слов, чтобы начать беседу. Уверена, Арман ему сказал… Не мог не сказать.

– Ваше высочество, – наконец раздался его ровный, без эмоций голос. – Я пришел отчитаться о выполнении вашего задания.

Я нашел леди Аделию де Арли-Лавуазье. Она живет в поместье подруги недалеко от Фандарха, я с ней имел беседу.

И тут меня прорвало. В горле встал вязкий ком, глаза защипало, и я тихо позвала:

Он вздрогнул едва заметно, и я пожалела, что не вижу его лицо сейчас, настоящее лицо. Головы он не поднял.

– Ваше высочество? Меня зовут Фабьен, – ответил он тем же голосом.

А мне пришлось прикусить изнутри губу, потому что захотелось заорать и швырнуть в него чем-нибудь потяжелее.

Вместо этого я коснулась браслета, вытянула пару ниточек и сплела замысловатую вязь, закрывая кабинет от подслушивания. И только потом дала волю эмоциям, совсем чуть-чуть.

– Прекращай этот балаган, никто нас не услышит, – устало выдохнула, не сводя с него взгляда. – Пожалуйста, Дар, – добавила совсем тихо, отвесив себе мысленный подзатыльник и запретив пошло всхлипывать, как бы ни хотелось.

Казалось, мгновения толкутся в воздухе, мешая друг другу и тихонечко звеня, а потом он все же посмотрел на меня.

Я задохнулась от шквала эмоций, плеснувшего из потемневших глаз: боль, глухая тоска, зачем-то вина… Мои пальцы судорожно сжались до побелевших костяшек, но отвести взгляд не хватало сил. Мы так и смотрели друг на друга бесконечно долго, обмениваясь не словами, а эмоциями, пока наконец он не заговорил снова. Всего одно слово:

Горло снова перехватило, только я не собиралась винить его ни в чем, и прощать было нечего.