Удивительно, но он почти не удивлялся тому, откуда мне это известно, его не смущало то, что я женщина. Разве что мой возраст… но в процессе разговора и это забылось. Мне даже дали в руки молот и позволили несколько раз ударить по раскалённой, пышущей жаром заготовке будущей подковы. Это было… тяжело. К тому же, в кузне было очень жарко от пылающего горна.
Вот тут как раз кстати пришлась корзинка, которую носила за нами горничная. Там нашлась большая бутыль чуть тепловатого имбирного лимонада.
Николас предложил вернуться в дом.
- Вы верно устали.
- Нет, что вы! У вас так интересно! Можно прогуляться по деревне?
Мой интерес был совсем не праздный. Я заметила возле домов небольшие огороды и даже сады. Мне хотелось посмотреть, что тут выращивают и если повезёт, раздобыть семена. В этом году сажать уже поздно, но в следующем я рассчитывала обеспечить усадьбу овощами собственного производства.
Именно возле одного из домов нас и выцепила тётушка Василина.
- Кого я вижу? Софи, ты ли это?
Мы сами не заметили, как оказались в её избе за выскобленным добела столом, на котором словно по волшебству появились многочисленные миски и тарелки.
Василина, ни замолкая ни на минуту, посвятила меня во все деревенские новости, и даже сидевший за столом хозяин поместья не стал для неё помехой. Она относилась к нему не как к хозяину, а скорее как к сыну. Она очень обрадовалась, узнав, что я приехала вместе с бабулей и удивилась, узнав, что именно я являюсь хозяйкой соседних земель.
С трудом мы выбрались из-за стола. Пора было возвращаться, бабуля и тётушка Нинель нас верно уже потеряли.
Но стоило только нам выйти на улицу, как на меня коршуном налетела поджидающая у плетня девица.
- Ах ты, шлёнда бесстыжая, - вопила она, - не постеснялась прямо сюда заявится!
Она тянула ко мне руки с растопыренными пальцами, явно целясь в лицо или волосы. Я отшатнулась, едва не упала, но меня подхватили сильные мужские руки. Шедший следом Николас притянул меня к себе, становясь вполоборота, прикрывая от разъярённой бестии.
- Наталка, совсем ополоумела? – кинулась к ней тётушка Васелина.
- Он мой, только мой! Никому не отдам, - у той тем временем явно начиналась истерика.
Тётка Васелина обхватила её, притягивая к своей груди, так что до нас доносились только приглушённые всхлипы.
- Вот это страсти тут у вас, - пробормотала я, потихоньку выпутываясь из крепких мужских объятий и по широкой дуге обходя Наталку, вышла на дорогу.
