Солнце и луна

Я и сама не хотела этого знать, я боролась с собой… но я бессильна.

– Возможно, тебе это только кажется, – возразил он негромко.

– Ты все чувствуешь иначе. – Филиппа судорожно вздохнула. – Я не виню тебя. Ты ничего мне не обещал.

– Ты на этом не настаивала.

– В мыслях я связала воедино Элоизу и себя, но я не Элоиза! У каждого своя судьба. Что бы ни случилось с ней, моя жизнь не обязательно будет сломана, если я…

– Не обязательно, но возможно, – перебил Хью, думая о том, что никогда еще ему не требовалось столько душевных сил, как сейчас, чтобы, пока еще не поздно, погасить эту непрошеную страсть.

 – Чувства ломают человеческие жизни, и это чистая правда. Мы оба погибли, если… – он хотел бы сказать: «если я признаюсь в любви к тебе», – но вместо этого тихо вымолвил: – если я отвечу тебе взаимностью.

Подбородок Филиппы задрожал, однако она храбро глянула ему в глаза.

– Ты прав! Нам не следует… мне не следовало… это только все усложнило.

Хью обвел взглядом разбросанные среди камыша заколки, ее мятое платье и растрепанные волосы.

Он дорого дал бы за то, чтобы открыться, но считал, что не имеет на это права.

– Ты не позволила бы мне прикоснуться к тебе, если бы знала наверняка, что о чувствах не может быть и речи. Ведь так? Прости, если я невольно позволил тебе надеяться на то, что попросту невозможно.

– В самом деле, невозможно?

Хью быстро отвел взгляд и тут же вспомнил слова лорда Ричарда о том, что это, как ничто другое, выдает его притворство. Он заставил себя смотреть Филиппе в лицо.

– Боюсь, что так. Я твой первый мужчина, Филиппа, и в этом все дело. Женщины так устроены, что тянутся к тому, с кем впервые познали плотские утехи. К счастью, не навсегда, а лишь на время. Постепенно ты увидишь все в правильном свете. А чтобы это поскорее случилось, нам лучше не проводить ночи бок о бок.

– Мы же не можем потребовать еще одну кровать! – Филиппа сдвинула брови, и между ними залегла морщинка, с самого начала пленившая Хью. – Это покажется странным.

– Нет, нет! Что ты! Если ты уедешь, мне придется – понимаешь, придется! – лечь с ним в постель! Я не могу, Хью! – Она снова начала плакать. – Я не могу!

– Ради дела! – лихорадочно прошептала Филиппа, снова напомнив ему загнанного в угол зверька, ищущего выход. – Ради дела ты не должен уезжать! У меня одной ничего не получается! Останься, Хью! Я не могу лечь с ним в постель, не могу, не могу!

– Дьявольщина! – крикнул он, сдаваясь. – Ну, хорошо, я останусь.