Солнце и луна

– Ты же знаешь, как я азартна!

Прошедшие четыре дня в стенах Холторпа Хью посвятил осторожным расспросам гостей и прислуги – и без всякого результата. Он также осмотрел замок, но не нашел ничего подозрительного. Накануне Филиппа упросила Клер взять ее на соколиную охоту. Олдос, как и ожидалось, потащился с ними. Таким образом, у Хью появился шанс обыскать комнаты брата и сестры. Надо сказать, с его приездом воздыхатель Филиппы перебрался в куда более роскошную спальню в главном крыле, где в результате поисков Хью не нашел ничего более интересного, чем томик в кожаном переплете под названием «Проповеди благочестия», на деле полный непристойных стихов с соответствующими иллюстрациями.

В комнате Клер Хью повезло больше: за гобеленом обнаружился тайник с каким-то письмом на иврите. Хью знал этот язык не хуже латыни, французского и греческого, но прочесть письмо не смог: оно оказалось зашифрованным. Попытка найти ключ к шифру (обычно это бывал плотный лист пергамента с прорезями) не удалась – очевидно, его спрятали еще более тщательно.

Размеры замка и лабиринты его коридоров не оставляли надежды на успех поисков. Хью сделал единственное, что мог: снял с письма копию, которую ночью перед отходом ко сну показал Филиппе. Иврита она не знала (Хью был так обрадован этим пробелом в ее образовании, что едва сумел сохранить невозмутимый вид), но решила, что могла бы найти ключ, знай она алфавит. Хью написал для нее все двадцать шесть букв еврейского алфавита, хотя и не верил в успех. За годы службы в ведомстве лорда Ричарда ему не раз приходилось сталкиваться с зашифрованными посланиями, и он хорошо знал, что расшифровать их не каждому по плечу. Сам он давно признал свою непригодность к расшифровке и поручал это одному монаху, обладавшему исключительной интуицией в такого рода делах. К несчастью, примерно год назад тот умер от заворота кишок.

– Который час??? – спросил Хью, с трудом подавив зевок.

– Недавно прозвонили к заутрене. Да взгляни же, наконец!

Немилосердно зевая, он уселся в постели.

– Это был не столько сложный, сколько кропотливый труд. Я перевела все это на латынь.

– Как же ты сумела, не зная языка?

– Это было написано не на иврите, просто с помощью еврейского алфавита. Тот, кто зашифровал письмо, придумал заменить латинские буквы по довольно интересной системе. Я сразу подумала, что изначально это должна быть латынь, ведь ее знает каждый клирик! – Филиппа говорила быстро и взволнованно, с почти детским воодушевлением.